— Как ребенок может быть здоровым? — Я рыдала. — Я ничего не сделала, чтобы его защитить.

— О, дорогая, нет, — сказала доктор Салливан.

Ронан сжал мою руку сильнее.

— София, судя по тому, что я видел, ты была просто невероятна. Ты спасла себя и многих других.

Доктор Салливан передала мне коробку салфеток, и я с благодарностью приняла их.

— Просто сделай глубокий вдох, и мы все проверим. Сделаем трансвагинальное УЗИ. Проводили ли тебе такое исследование раньше?

Я покачала головой.

— Может быть немного неприятно, но не должно быть больно.

Ронан извинился, сообщив мне, что останется прямо за дверью, а доктор Салливан и медсестры подготовили оборудование. Доктор уложила мои ноги в стремена и ввела в меня ультразвуковую трубку. Я дышала, преодолевая дискомфорт, не отрывая взгляда от экрана компьютера, отчаянно пытаясь разобраться в статичных черно-серых пятнах. Доктор молчала, и мне хотелось кричать.

Затем она улыбнулась.

— Вот, — сказала она, указывая на маленькую размытую точку в центре черного овала. — Это желточный мешок и эмбрион.

Мир остановился, пока я смотрела на экран. Там было почти ничего не видно, просто небольшое размытие, но это было доказательством того, что я все еще беременна.

— Есть ли сердцебиение? — Я чувствую, что вот-вот задохнусь.

— Пока нет, но этого следовало ожидать. Судя по этому сканированию и тому, что вы мне сказали, у вас срок около пяти недель.

Я нахмурилась.

— Это невозможно. Мы начали заниматься сексом всего несколько недель назад.

Она улыбнулась.

— Гестационный возраст рассчитывается с первого дня последней менструации, а не с даты зачатия. Примерно через три недели вам следует провести еще одно УЗИ. Я могу его сделать, если вы будете здесь, или мы направим вас к другому акушеру-гинекологу. Но тогда вы сможете увидеть больше и, возможно, услышать сердцебиение.

Она вынула ультразвуковую трубку и помогла мне сесть.

— Просто очень хочу, чтобы этот ребенок выжил, — прошептала я.

Она похлопала меня по руке.

— Я тоже этого хочу.

Медсестра измерила мои жизненные показатели, а врач проверила плечо и ребра. Уходя, она спросила, хочу ли я, чтобы Ронан вернулся в комнату, и я кивнула. Не хотела сейчас оставаться в одиночестве.

Ронан вернулся и сел у моей кровати.

— Все ли в порядке с ребенком?

— Да, похоже на то.

Он снова похлопал меня по руке.

— Рад слышать.

Я прижала руку к животу, желая, чтобы маленькая жизнь сохранилась там.

— Могу ли я увидеть Маттео и Анджело?

— Они без сознания, и тебе нужно отдохнуть.

— Пожалуйста.

— Черт. Хорошо. Но тебе придется воспользоваться инвалидной коляской. — Он указал на стул в углу комнаты, и я кивнула. Не была уверена, знал ли он, что я использую ее в повседневной жизни, или он просто заботился обо мне.