С каждым ударом сердца я молился Богу, в которого не верил, чтобы Софию пощадили.

В моих ушах звенело, все стихло. Выражение чистой ярости преобразило лицо Софии. Она попыталась подняться на ноги, но силы ее покинули.

— Рустик! — закричала она. — Вернись и сразись со мной, трус! Трус!

Она кричала что-то по-русски, а затем испустила ряд ругательств.

Мое сердце билось так быстро, что я думал, оно разорвется от охватившего меня ужаса. В любой момент я мог увидеть, как свет покидает глаза моей жены, зная, что это была моя вина.

Послышался стук затихающих шагов, хруст щебня, а затем тишина. Меня охватило смятение. Где остальные мужчины? Я нарушил обещание не отводить взгляд от Софии и болезненно повернул голову в сторону проема в стене. Тела валялись на земле, кровь пропитывала разрушенный пол.

Они все были мертвы.

— Я же говорила тебе, что умею стрелять. — София встретила мой взгляд, дерзко наклонив голову, медленно направив пистолет на меня. — Это ты сомневался во мне.

Мои губы приоткрылись. Неужели она действительно уничтожила их всех? Дюжину мужчин одна? Она стреляла лучше меня, лучше, чем любой из моих людей.

— Боже, tesoro, ты еще никогда не выглядела так красиво.

Я улыбнулся, глядя на ствол пистолета.

— Ты собираешься убить меня? Я заслуживаю этого.

— Я еще не решила, — ответила она. Затем ее взгляд метнулся к луже крови под моей ногой, и ее губа задрожала.

— Нет, — выдохнула она.

— Все нормально. — Мое тело похолодело и онемело, и я знал, что осталось немного времени, прежде чем потеря крови заставит меня потерять сознание. — Теперь я могу умереть, зная, что с тобой все будет в порядке.

— Нет, — повторила она, покачивая головой, а голос ее дрогнул.

Она опустила пистолет на пол и поползла ко мне.

— Tesoro, нет, — умолял я.

Я пытался пошевелиться, пытался сделать что-нибудь, чтобы остановить ее, но мои конечности не реагировали.

— София, пожалуйста, остановись.

Осколки стекла валялись на земле, и моя идеальная, драгоценная жена ползла по ним, чтобы добраться до меня.

— Я думала, ты просто застрял, — сказала она, подойдя ко мне.

— Я не видела…

Из ее глаз выкатилась слеза, и это разбило мне сердце. У меня хватило сил коснуться пальцами ее руки, и это было похоже на рай — просто снова почувствовать ее в последний раз.

— Прости меня, — сказал я. — Прости за то, что причинял тебе боль и не смог защитить. Ты самое драгоценное в моей жизни. Я люблю тебя больше всего на свете. — Мои слова звучали неразборчиво.

Ее руки легли на мое бедро, продолжая прижимать рану, но я едва мог их чувствовать.

— Клянусь Богом, Маттео, ты не умрешь у меня на глазах."

"Слезы текли по ее щекам, и мне хотелось поцеловать их. Я по-настоящему не осознавал, каким сокровищем она была, пока не стало слишком поздно.