Комната погрузилась в темноту.

И я осталась одна.

Я не знала, сколько прошло времени, когда дверь снова открылась. Вошел Доменико, волоча за собой металлический стул в одной руке и держа фонарик в другой. Я старалась заглянуть за него, пытаясь увидеть Анджело или Нудла, но дверь захлопнулась с громким лязгом, оставив меня одну в маленькой комнате с Доменико. Я сжала челюсти, чтобы не заплакать.

— Ты думаешь, что очень умная, не так ли? — спросил Доменико, включив фонарик. Он отбрасывал угрожающие тени на стены.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Зловещая улыбка расплылась по его лицу, когда он откинулся на спинку стула.

— Мне будет приятно наблюдать, как Босс получит информацию от тебя. Когда я впервые увидел, как он пытает человека, то даже не мог с чем-нибудь сравнить эту картину. Тот человек тоже был предателем. Босс держал его в живых целую неделю, медленно вырывая его ногти, затем пальцы и, наконец, конечности. Каждая часть тела была настолько изуродована к моменту его смерти, что он едва напоминал человека. Это было… вдохновляюще.

Мурашки побежали по моему телу, подмышки взмокли.

— Я не предатель.

Доменика фыркнул.

— По крайней мере, у тебя есть пара часов, чтобы попрактиковаться в актерском мастерстве.

Гнев вспыхнул в груди.

— Я не играю.

— Несколько недель назад мы узнали, что кто-то сливает информацию албанцам. Босс, конечно, не ожидал, что это будешь ты, но доказательства неопровержимы, — его глаза потемнели, когда он окинул взглядом мое тело, и я вдруг почувствовала себя обнаженной. — Интересно, начнет ли он с пыток водой. Невероятно, что он может сделать с небольшим количеством воды. Или, может быть, начнет с твоих милых маленьких ноготков.

Мой разум отказывался принимать его слова. Маттео заботился обо мне. Он никогда не причинит мне вреда. Доменико, должно быть, сам по себе.

Но потом… Анджело подтвердил приказ Ромео.

Паника вспыхнула в моей груди.

— Это все недоразумение, — сказала я, но мои слова прозвучали слабо.

Доменико только рассмеялся. Я отодвинулась от него как можно дальше в этой маленькой, отвратительной камере. Бетонный пол был холодным и грязным, а моя поза делала меня еще более уязвимой перед этим страшным телохранителем.

— Прощайте, миссис Росси. Хотя вряд ли, что я долго буду тебя так называть. Надеюсь, тебе понравится твое пребывание здесь."

"Комната погрузилась во мрак. Невозможно понять, сколько времени прошло. Я свернулась калачиком, обхватив колени, пытаясь согреться. Но это было бесполезно — влажный холод бетонного пола и стен ощущался как лед сквозь одежду. Мои стучащие зубы нарушали тишину, но ничто не могло отвлечь меня от боли в мочевом пузыре.