— Я говорил тебе, что это не будет проблемой, Пахан. Она хорошенькая, хоть и калека.

Красная дымка окутала мое зрение, в ушах отразилось бешеное сердцебиение. Мне даже не нужно было смотреть на Рустика, чтобы понять, что он ничего не сделает, ничего не скажет, чтобы защитить свою дочь.

Богдан наклонился и понизил голос, хотя он все еще был достаточно громким, чтобы его могли услышать все в комнате.

— Думаю, пизда есть пизда. Не имеет значения, если у нее какие-то проблемы с ногами.

Пистолет оказался у меня в руке еще до того, как я понял, что тянусь за ним, мое тело действовало чисто инстинктивно.

Его крик пронзил воздух, и кровь хлынула из его раны. Я посмотрел в глаза Софии через комнату. Ее брови приподнялись в удивление, губы слегка приоткрылись.

Рустик выругался, когда мужчина упал на пол. Все его охранники направили на меня оружие, а мои люди в свою очередь на них.

Я откинулся на спинку стула, как будто мне было все равно.

— Я прошу прощения, — я повернулся к Рустику, не обращая внимания на кричащего Богдана. — Я должен был позволить вам выстрелить, поскольку он оскорбил вашу дочь.

Рустик сжал кулаки, его глаза наполнились яростью, и мы оба знали, что мои извинения были показными. Я уступал ему, но в то же время указывал на его неспособность постоять за свою кровь. Мои пальцы дернулись от желания застрелить и его, и, судя по тому, как его глаза метнулись к моему оружию, я задавался вопросом, почувствовал ли он это. Но я лишь ухмыльнулся и положил пистолет обратно в нагрудную кобуру.

Он наклонил голову ко мне.

— Ты спас меня от пули.

Я выпил остатки напитка и встал.

— Уже поздно. Встретимся на складе завтра утром.

Я повернулся прежде, чем он успел что-либо сказать, фактически пренебрегая им, и подошел к жене.

Я наклонился и схватил ее за подбородок. Ее ошеломленные глаза встретились с моими.

— Пора идти, tesoro.

Она кивнула и молча двинулась к двери. Я сохранял спокойное и уверенное выражение лица, но все внутри меня бушевало. Боялась ли она меня сейчас?

54

СОФИЯ

Маттео молчал всю дорогу до дома. Он держал мою руку в своей, отказываясь отпускать ее, даже когда мы вышли из машины и пошли в нашу квартиру.

"— Я пойду к Энцо и заберу Нудла на ночь, — сказал Анджело, когда мы выходили из лифта.

Едва я успела сказать «спасибо», как Маттео практически затолкал меня внутрь и закрыл дверь.

Он выпустил мою руку и отошел на несколько шагов с нечитаемым выражением лица.

— Итак… — сказала я, нарушая молчание. — Ты выстрелил в заместителя моего отца. В ресторане.

Маттео скрестил руки на груди и яростно нахмурился.

— Я бы сделал это снова.

— По-твоему это правильно?

— Да.

Я погрозила ему пальцем.

— Иди сюда.