Я бы хотела встретиться со своим мужем в день, когда здоровье будет лучше, но проснувшись сегодня утром, как и во многие последние дни, поняла, что колени и бедра готовы подвести в любой момент. Был бы Маттео заинтересован в настоящем браке со мной, будь я красивее, стройнее или менее ущербной?

— Как тебе полет? — спросил Анджело, вырывая меня из меланхоличных мыслей.

Я повернулась к охраннику с улыбкой.

— Потрясающе.

— Ты никогда раньше не путешествовала?

— Я никогда не покидала Чикаго.

На самом деле, я едва ли покидала восточное крыло нашего дома. Когда мы с Милой были моложе, до того, как мое состояние ухудшилось, мы иногда посещали вечеринки или выезжали с няней. Но казалось, что это было вечность назад.

— Нью-Йорк — великолепный город. Думаю, тебе там понравится, — сказал он.

— Ты прожил в нем всю свою жизнь?

— Да. Родился и вырос. Я рос в бедности и как-то случайно попал во все это, — он махнул рукой на нашу роскошную обстановку, — Когда был моложе. Босс был добр ко мне.

Я встретила его взгляд, пристально вглядываясь в глаза, пытаясь понять, говорит ли он правду. Мила всегда говорила, что я слишком доверчива, но я предпочитала верить, что люди добры, нежели всю жизнь прожить в ожидании лжи и боли. Может быть, я родилась не в том мире.

— Можешь рассказать мне больше о нем? — прошептала я.

Маттео ушел в хвост самолета какое-то время назад, но Ромео сидел через проход от нас, а на диванах располагались охранники — да, на чертовых диванах, что вряд ли было нормой, — и я не хотела, чтобы они подслушали.

Анджело подарил мне добрую улыбку.

— Ты, наверное, уже поняла, что он не слишком эмоционален. Но он справедливый Дон. Награждает тех, кто верен ему.

Невысказанные слова повисли в воздухе — что случается с теми, кто не верен?

— У него есть семья? — спросила я.

— Только сестра. Она живет в том же доме, что и он. Ты знаешь, что его родителей убили?

Я нахмурилась и покачала головой. Я ничего не знала о своем муже, кроме того, что он хорошо выглядит в костюме.

— Его дядя, — тихо сказал Анджело. — Боссу потребовалось два года, чтобы свергнуть предателя и вернуть себе Нью-Йорк.

— Когда это было? Как долго он на посту Дона?

— Тринадцать лет назад.

Мои глаза расширились.

— Сколько ему лет?

Ромео засмеялся через проход, и я поняла, что слишком громко спросила. Я покраснела и сжалась. Мой отец не выносил, когда я задавала вопросы.

— Не волнуйся, — сказал Ромео, подмигнув. — Босс сбежал, так что теперь ему придется расхлебывать последствия.

Я приподняла брови, пораженная тем, как он говорил о своем Доне. Если бы кто-то так говорил о Пахане, даже его правая рука, он был бы наказан.

— Маттео тридцать восемь, — продолжил Ромео. — Старый ублюдок.

Анджело фыркнул.