Ярый нависает надо мной, и я пытаюсь снова попятиться, когда он делает резкий выпад, ловит меня за талию, разворачивается вместе со мной, прижимая меня спиной к стене, и хрипло говорит у самого моего уха:

— Со мной так нельзя разговаривать, малыш.

— Не то что? — выпаливаю я, дрожа всем телом. — Н-накажете?

— Накажу, — кивает угрожающе.

— Слыхали уже, — язвлю я, сама от себя такого не ожидая. — Только грозитесь…

Он вдруг дергает меня за руку, разворачивая к себе спиной. В мое горло вцепляется огромная ручища, и хриплый шёпот щекочет ухо:

— Мое терпение не резиновое…

На мою задницу со звонким шлепком приземляется его тяжёлая ладонь, и мой стон отдаётся эхом по всему подъезду.

— Ты очень плохая девочка, — цедит Ярый в мои волосы, до сладкой боли сжимая мою шею. — Нехорошо провоцировать взрослых дядек. Это может быть чревато последствиями…

Ещё один шлёпок, и я прикусываю губу, чтобы не закричать. Не знаю, как называется это отклонение, но я совершенно точно хочу, чтобы он продолжал это делать со мной. Почему-то именно так я и представляла себе Ярого в сексе: дикий, жесткий…

Моей шеи вдруг касаются его губы, и я на мгновение теряюсь. На контрасте с жалящими кожу шлепками это слишком мягко. Так неожиданно нежно и трепетно, что даже выбивает из ожидания новой порции сладкой боли.

Распахиваю глаза и насколько это возможно поворачиваю голову к мужчине за спиной. Он отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, и что-то в его взгляде вынуждает мое сердце трепетать сильнее, чем обычно при виде Ярого. Хмурится. Глаза мечутся по моему лицу, тогда как ладонь все крепче сжимается на моей заднице. Это борьба. Он хочет, но сомневается… Только ни это.

Порывисто разворачиваюсь в его руках и намертво запустив пальцы в его волосы, впиваюсь в его губы жадным поцелуем. Я не могу ему позволить передумать…

Он отзывается незамедлительно. Как я и рассчитывала — от сомнений не остаётся и следа, когда он подхватывает меня под бёдра и наваливается всем своим мощным телом, вжимая меня в прохладную стенку. Его руки жадно шарят по моей обнаженной коже, а губы сорвавшись с моих, спускаются по моей шее. Ярый голодно облизывает мою плоть, будто хочет меня съесть. А я только и могу отчаянно вцепляться в его мощные плечи, судорожно вздыхая…

— Эй, Ярый, — вдруг подаёт голос оставшаяся перед дверью девица, о которой я, к собственному стыду, вовсе успела позабыть. — Если нашёл себе новое развлечение на ночь, то хоть бы мне такси вызвал.

Стыд немного отрезвляет меня. Но, похоже, не Ярого. Он будто не замечает ничего вокруг, продолжая иступлено ласкать мою кожу требовательным языком.

— Алло! — взрывается брюнетка.