Отправляюсь на кухню, позволяя ей наконец одеться. Достаю из холодильника кастрюльку, открываю крышку и меня ещё больше тянет утащить девочку в свою холостятскую берлогу. Борщ домашний, с кислой капустой, как я люблю. А на столе, под салфеточкой пирожки румяные. Чума, вообще!"

"Наспех разогреваю на плите борщ, подметив, что микроволновки у девчонки нет. Небогато живет. Ремонт ещё похуже, чем у бабушки моей. Однако, как и у той чистенько. А еда какая вкусная — закачаешься!

Уплетаю борщ с пирожками, раздумывая, что моя головная боль не спешит обременяться меня своим присутствием. Но стоит мне доесть, как она все же появляется на пороге кухни с полотенцем на голове. Мыться ходила? Не для меня ли?

От этой мысли меня ведёт. Или же я настолько впечатлён домашней едой — не знаю. Но мозг вдруг перестаёт работать, и я ловлю девочку за руку. Подтягиваю к себе, усаживая на коленки. С ее волос спадает полотенце, и влажные темные волосы осыпаются на спину. Утыкаюсь носом в ее хрупкое плечико:

— Ммм, так вот откуда этот запах баблгама.

— Гель д-для душа, наверно, — лепечет своими губками пухлыми.

— Борщ сама готовила?

— Ну, а кто ж?

— Просто ответь.

— Сама, конечно, — смущается принцесса.

— А пирожки?

— Так это ж баба Вера нажарила, меня угостила. Вот наверно и желудок у неё прихватило. Ей же жаренного нельзя…

— Эх, а я уже было готов жениться, — усмехаюсь.

— Так я т-тоже такие умею, — будто боится мне не понравиться.

Ах ты маленькая, мою шутку так всерьёз приняла, что кажется готова прямо сейчас доказать, что может для меня пирожков напечь.

— Хозяйственная значит? — ухмыляюсь тому, с каким энтузиазмом она мне себя предлагает.

Кивает и взгляд упирает в пальчики, что нервно теребят край футболки.

— Значит повезёт твоему мужу, — мрачнею.

Потому что не я это буду. Точно не я. Мне на этот детский сад терпения не хватит. А ломать такую молодую, растягивать под свой характер, потребности и… размер, — да это кощунство просто. Ей бы с пацанами желторотыми зажиматься, а никак не с дядькой взрослым.

— А вы… — выдавливает тихо, — не хотите?

Вижу каких усилий ей этот вопрос стоит. Взгляд так и не поднимает, голосок трясётся.

Будь мужиком, Яр. Разве не собирался отбрить ее, чтобы душу невинную не травмировать? Вот и самое время.

— Нет, малыш, — легко касаюсь губами плечика, — женитьба — это не про меня. Муж из меня никудышный. Ни к чему так юным созданиям жизни портить.

Да в принципе никому. Хватит и одной загубленной жизни. Так та хоть опытная зрелая женщина была, и та не вывезла. Вернее… я не вывез.

— А если я хочу? — упрямо вскидывает голову, устремляя на меня свой полный надежды взгляд.

И я теряюсь на мгновение в ее охрененных глазах. Да и ее непоколебимость с ног сшибает.