— Некромант Басур, — мама отвела руки от лица и так же повернула голову в сторону Федора.

Ната досадливо сжала кулаки. Родная мать больше опасается гнева Федора, чем её осуждения.

И говорит о суде. Неужели она совершила преступление? Наташа открыла рот, чтобы задать вопрос и закрыла его, не сказав ни слова.

— Басур… Нашла с кем связаться, — имя некроманта Федор не сказал — выплюнул, столько презрения и ненависти было в его голосе.

— Он сам меня нашел… Когда я на сносях была.

— Здесь?

— Здесь, — Людмила Игнатьевна опустила голову.

Наташа не выдержала.

Ей невыносимо было смотреть на муки матери.

— Мама, Федя, объясните же мне, наконец. Вам не кажется, что пора меня посвятить в тему?

— Натуль, прости меня, пожалуйста! Я…

— Мама, хватит заниматься самобичеванием! Тебя ещё никто не осудил! Ничего тебе не предъявил, а ты уже убиваешься!

Глухое вибрирующее рычание наполнило комнату, заставляя замолчать. Сила альфы всё-таки ощущалась и Натой. Она не била по ней, не давила, обозначилась и только.

— Я рожала тебя не здесь… не в этом мире… А за Гранью. Не только тебя, Натуль. Ещё была одна девочка.

Твоя сестра… Которую я сразу отдала некроманту.

У Наташи похолодело в груди. Секунда… вторая… третья…

Она смотрела на маму, не моргая.

Мама…

Родной человек. Любимый. Та, что заботилась о ней. Что была с ней всегда.

Что рассказывала сказки.

Что провожала её на вокзал, когда она уезжала поступать. Уезжала во взрослую жизнь.

Мама-

Воздух в комнате стремительно охлаждался. Если раньше Нате было не по себе, волнение выражалось в ознобе, то после услышанного холод проник в душу. В сердце.

Людмила Игнатьевна заплакала.

Сначала тихо. Одна слеза скатилась по щеке, а за ней сразу же последовали и другие. Потом слезы превратились в тихие рыдания, сотрясающие грудь.

Ната смотрела на маму, словно со стороны. И на себя тоже. Сидящую на подлокотнике, с неестественно прямой спиной.

Потом Ната встала и направилась на кухню. Ей необходимо было смочить горло. Проходя мимо Федора, она почувствовала, как он вскользь коснулся пальцами её руки. Выразил поддержку. Дал возможность прийти в себя и самой решить, что делать дальше.

На кухне она уперлась руками в столешницу.

Дышать…

И слушать. Себя и чужие эмоции.

Легко решить, сложнее сделать.

В голове стояла звенящая тишина — по-другому и не скажешь.

Значит, у неё есть сестра-близнец. Ната прикрыла глаза и задышала ещё глубже, стараясь отгородиться от всех эмоций.

Сколько раз в детстве она мечтала о том, чтобы мама родила ей сестренку. Именно сестренку. Братика Ната не хотела. Старшего ей не видать, а с младшим больше суеты, она автоматически превратилась бы в няньку. А вот с сестренкой стали бы подружками.