Провел руками по обнаженной спине, вызывая табун мурашек.

— Вижу, воздух Турции идет тебе на пользу. Может, переедем сюда на ПМЖ?

— Давай ты просто заткнешься, — и сама впилась в его губы.

***Засыпала я в состоянии блаженной неги. Уставшая, выжатая донельзя и совершенно довольная. Рука Свята обвивала мою талию, а моя нога его бедро.

И как я вообще могла его ревновать, в чем-то сомневаться, вот дура! У нас все хорошо, иногда нужно слушать только сердце, и ни в коем случае разум.

Пора уже прекращать видеть во всем какой-то подвох и унижать его недоверием. Как же хорошо, что я не стала закатывать сцен и требовать объяснений, что это за Азалия и что их связывает раньше. Не важно! Ничего это не важно!

С этими мыслями я провалилась в сон и проснулась, когда поняла, что Свята нет рядом. Я приоткрыла один глаз и посмотрела на часы — без четверти три. Перевела взгляд на дверь ванной комнаты — свет не горел. А потом услышала шуршание у двери входной. Вжикнула молния куртки, мелькнул голубоватый блик экрана смартфона и раздался шепот:

— Ты уже у гостиницы? Я спускаюсь.

Спустя несколько секунд я осталась в номере совершенно одна. В немом недоумении.

Я не понимала, что происходит и что делать. Идти его догонять? Прямо вот так, голой?

Кому он звонил и куда собрался? Вот так втайне, ночью… Он явно не хотел, чтобы я узнала, поэтому дождался, когда крепко засну.

Обмотав вокруг груди простыню, я подошла к окну и, стараясь не отсвечивать, выглянула наружу. В свете ярких фонарей сразу увидела выходящего из гостиницы Свята, он целенаправленно шел к припаркованному у тротуара такси, а рядом с открытой дверью, кутаясь в огромный расписной платок, стояла Азалия.

Они о чем-то переговорили пару секунд, потом он поднял вороватый взгляд на окно нашего номера, а после оба погрузились в салон и укатили в неизвестном направлении.

Мне хватило пятнадцать минут, чтобы одеться, бросить в сумку скомканные вещи и вызвать машину до аэропорта.

Я не хотела ничего знать, и слушать по возвращению его оправдания тоже не хотела. Теперь все четко встало на свои места. Он прилетел к ней. Зачем он потащил меня с собой меня волновало мало — может, он надеялся, что я не узнаю, а может, вообще не парился на этот счет.

Способность предать — самая мерзкая черта в человеке. Предать того, кто тебя любит — вдвойне.

Я думала, что меня больше не постигнет эта участь, но жестоко ошиблась. Я не умею выбирать мужчин и с завидным постоянством дарю сердце не тому.

Мне было невероятно больно, но я даже не плакала. Не плакала в машине по дороге к аэропорту, не плакала в самолете (к счастью, приобрести билет на ближайший рейс не составило труда). Я отключила телефон и впала в подобие анабиоза, отложив все мысли на потом.

Пустая квартира встретила меня непривычной тишиной.