Мы много спорили, буквально по каждому пустяку, конечно, несерьезно, по переживала я каждый раз по-настоящему. Притирка была нешуточной, но тем слаще были примирения. И какие это были примирения… Горячие, неприлично громкие.

Я отчаянно влюбилась.

Но самым сложным было не его несносный характер, не моя от него тщательно скрываемая зависимость, а то, что наш роман был тайным.

Это было единственно разумное решение, другие я даже не рассматривала.

— Не хочу, чтобы о нас пошли сплетни. И так до сих пор продолжают перемывать кости, припоминая мой прошлый брак. Ведь они все считают, что эту должность я получила благодаря протекции бывшего мужа. Что, все, что у меня есть — я оттяпала при разводе. Этакая продуманная стерва.

— Вы же не общаетесь, каким образом он мог тебе помочь?

— Абсолютно не общаемся и расстались плохо. Но ведь людей не переубедишь. Свят, пожалуйста, давай оставим все в тайне.

Он согласился, и при всех мы продолжили делать вид, что нас абсолютно ничего не связывает — преподаватель-студент.

Порой он настолько входил в роль «свободного и независимого», что прямо на моих глазах благодушно принимал флирт строящих ему глазки девиц. При этом не забывая наблюдать за моей реакцией.

А какой она могла быть? Да я сходила с ума от ревности! И это был еще один пункт, который не позволял мне быть окончательно счастливой, а его все словно забавляло.

— Ты завалила Семенову потому что она подсела ко мне на лекции?

— Вот еще, абсолютная чушь! Просто она совершенно не знает материал.

— А мне показалось, что дело в другом.

— Ключевое слово — показалось.

Порой я не могла разгадать, что именно он чувствует по отношению ко мне. Я видела, как загораются его глаза, когда я вхожу в аудиторию, буквально кожей ощущая витающие в воздухе флюиды, и наша обоюдная, буквально затмевающая страсть была своего рода даже каким-то проклятием. Из-за нее я не могла мыслить здраво, он меня словно заколдовал.

А еще я часто вспоминала его слова о том, что вначале он меня буквально на дух не переносил и мечтал отыграться. В моменты паранойи возникала мысль: а если все, что происходит между нами сейчас есть часть какого-то хорошо продуманного им плана?

Вдруг он решил приручить меня и потом жестоко бросить, тем самым отомстив подобным мне — «меркантильным сукам, разбивающим чужие крепкие семьи»?

Попытки покопаться в его голове ни разу не увенчались успехом, и я пусть не думала об этом день и ночь, но все-таки окончательно мысль о том, что однажды это все может закончиться, не отсекала. Оставила где-то на задворках сознания. А в целом… я все равно была бессовестно счастлива.

Каждую ночь мы неизменно проводили вместе, а утром расходились по своим машинам, поддерживая легенду простого соседства.