— Тебя же теперь посадить за такое могут!

— Он тебя бил. Ему еще мало досталось — разняли! Как только выпустят, добавлю еще. Кажется, до него не дошло. Боже, ну и слюнтяй — сразу вызвал полицию.

Он был невозмутим и на самом деле считал, что поступил верно.

— Никто и никогда не поднимет на тебя руку, слышишь? Я не жалею! И сделал бы это раньше, если бы знал.

В глубине души, по-женски, мне было приятно, что он не остался в стороне и даже была рада, что бывшему досталось, но все равно была в ужасе от того, что произошло. Допустить, чтобы Свят пострадал из-за меня, моего прошлого… Даже условный срок это такое пятно на репутации! А ведь если Ангелов постарается, то может добиться и более серьезного наказания.

Я уговаривала Свята позвонить отцу, ведь Игорь Валентинович точно знал, к кому обратиться и на какие рычаги надавить, чтобы обошлось легким испугом, но упрямец даже слышать ничего не хотел. И категорически запретил мне предпринимать в ту сторону хоть какие-то шаги.

Но я, само собой, не послушалась.

Когда меня останавливали какие-то запреты?

Игорь Валентинович бросил все дела, и мы вместе дневным рейсом вылетели в Санкт-Петербург.

Ох, как же был зол Свят, когда увидел, кто именно приложил руку к тому, что он отделался обычным штрафом за хулиганство! Кричал, что лучше бы сел, что никогда не примет никакую помощь от отца и прочее в том же духе. Я была готова к этому и мне было все равно на его злость, главное, что все обошлось. И Игорю Валентиновичу была благодарна. Пока мы вместе летели в Питер, я поняла, что его душа на самом деле болит о сыне и он до сих пор ощущает ужасное чувство вины за то, что так вышло. Конечно, он давно смирился с тем, что сын его никогда не простит, но очень этого хотел. И мне показалось, что эта поездка прекрасный шанс попробовать если не сплотить, то хотя бы как-нибудь примирить двух родных людей.

Я сама когда-то жила в режиме игнора с собственной матерью, и теперь очень жалела о потерянных годах. Допустить, что когда-нибудь Свят пожалеет тоже, я не могла.

Да, так, вышло, но это жизнь! Нужно уметь вовремя перечеркнуть прошлое и учиться жить настоящим. Не молчать, не держать обиды в себе. Уж мне ли не знать."

"Тогда я не придумала ничего лучше, как хитростью запереть этих двоих в одном номере отеля, в которым мы проживали, пока находились в Петербурге. И строго-настрого запретила персоналу открывать дверь. Исключение — крики, что кого-то из двоих убивают.

Конечно, они не помирились. Но хотя бы спокойно поговорили. Впервые за долгое время. И когда спустя несколько месяцев родилась его маленькая сестра, он купил огромного медведя, который в два раза превышал размер младенца. Правда, сам не повез — передал с курьером, но это уже огромное достижение и первый шаг. Я им гордилась.