Мой стон кажется Майклу белым флагом, и его дыхание обжигает меня с новой силой, а руки скользят под майку. Ой-Йой-йой! Тише, тише! Какие теплые руки, что же ты со мной делаешь? Моя спина покрывается гусиной кожей.

— Что это? Мурашки? — наконец отпустив меня из горячих объятий поцелуя, шепчет Майкл.

— Да, это мурашки! Я кое-что хотела тебе сказать…. — неуверенно начинаю, в голове крутится, что нужно сказать, но мне немного неудобно.

— Ты девственница! — чего блин, он что, читает мои мысли?

— Как ты узнал? — ошарашенно спрашиваю, пока моё лицо краснеет от смущения, а дыхание ещё больше учащается.

— Ты вздрагиваешь от каждого моего прикосновения, — его рука скользит вниз под майкой по моей голой спине оставляя невидимый след. — Не бойся, Сара, я не буду тебя торопить, — мягко произносит он, пока новая волна мурашек сбивает предыдущую с ног.

— Не будешь торопить? И именно этим ты сейчас занимаешься? — снова сарказм, как же, без него я не могу.

— Малышка, мне нравится испытывать тебя, — с легкой усмешкой произносит Тёрнер, пока его вторая рука скользит со спины на мой живот и поднимается вверх, останавливаясь в нескольких миллиметрах от моей груди — Но поверь, Сара, есть ещё множество вещей, которые можно сделать без потери девственности.

— И каких же? — сглотнув, вопрошаю я. В ответ он лишь хитро улыбается. Что же творится в его безумной голове? Майкл переворачивает нас. Я оказываюсь сверху. От смущения утыкаюсь в его шею, чтобы не смотреть в его похотливые глаза.

— Так, ты обещала мне поцелуй! — о нет, зараза, на что он намекает. — Не бойся, — поднимаю голову и с испугом смотрю в его прекрасное лицо.

— И куда же? — дрожащим голосом.

— Сюда, — указывая на шею, шепчет он. Это ловушка?"

"Между моими губами и его шеей остается три миллиметра, как же вкусно пахнет его парфюм. Это издевательство! Целую нежно, словно украдкой. Тихо выдыхаю и замечаю, как от соприкосновения воздуха из моих уст и нежной кожи Тёрнера бегут мурашки. Улыбаюсь. Поднимаю глаза и встречаю его довольный кошачий взгляд.

— Теперь моя очередь, — с этими словами Майкл обжигает мою ключицу горячим поцелуем, всасывая кожу, словно голодный вампир. Он оставляет красную отметину. Затем его язык скользит от ключицы к шее и оставляет вторую отметину, прожигая кожу насквозь. За это время моё сердце делает каскад из рандата, трёх флягов, двойного кульбита и сальто-мортале. Как же собственнически он оставил на мне свои личные штампы.

— Засосы? Серьезно? Ты бы ещё мне перманентным маркером на лбу написал: Занято! — усмехаюсь, несмотря на то, что проявление Майкла-собственника мне понравилось.

— Я уже говорил, что ревнивый, самцы должны знать, что эта прекрасная самка не свободна, — говорит, проводя пальцами по следам своих ментальных укусов.