– Никуда я не сбежала, – обиделась Лилечка, – просто так совпало, что ты и он вдруг… – В этот момент, под наплывом эмоций, она плохо соображала, что говорит.

При этих словах Андрей Степанович обиженно ответил:

– Как это он и я? Ты ставишь его на одну доску со мной? – Он смотрел на Лилечку и ревность волной накатилась на сердце, потом отступила.

– Ну что ты говоришь глупости, – сказала Лилечка, подошла к Андрею Степановичу и взяла его за руку как ребенок, который ищет защиты у матери.

– Это я говорю глупости? – раздраженно сказал Андрей Степанович. – Что у тебя с ним было? – Он внимательно смотрел в глаза Лиле, а та, от испуга не зная, что сказать, прошептала:

– Ничего, – и виновато опустила голову.

– Как это ничего? – не успокаивался Андрей Степанович. – Вы же жили вместе, ты сама это говорила. Значит, вы вместе спали в одной постели, ну, и все остальное.

Он не понимал, почему он говорит эти слова, но ему неприятно было, что в его дом придет какая-то там Ирина, которую он мельком видел и оценил как женщину с рынка, что было правдой, но почему-то ему оскорбительно было, что Лилю что-то связывало с ней, – он уже забыл всю эту историю переезда Лилечки к нему.

По прошествии времени все это ему казалось «ужасным». Он не хотел вспоминать свое сумасшествие, он забыл, как собирал пожитки Лилечки в сумку, он забыл свое счастье в тот момент, а вспоминал неприятные детали, и эта история «переезда» представлялась ему страшным сном, где он исполнял несвойственную ему роль героя-любовника, сердцееда, и это прошлое, ему реально вспоминавшееся, его оскорбило сейчас в первый раз, и ему неприятно было обнаружить свою беззащитность перед такой ерундой и глупостью.

Все эти мысли промелькнули так быстро, что он застыл на месте и стоял, как мальчишка, который не знает, что делать дальше. Он чувствовал Лилечкину руку в своей руке. В этот момент Лиля поняла, какая бездна их разделяла, – этой бездной было прошлое, которое реальными людьми врывалось в их счастливую жизнь. Андрей Степанович почувствовал, что у него нет желания бороться за что-то. Ощущение опасности пока только зарождалось в его голове, но вторжение посторонних нарушало гармонию его жизни, и он подумал об оскорблении, которое он всегда испытывал, когда происходило что-то ему непонятное, неприемлемое, пока еще не наступившее, но гипотетически в его мозгу уже подававшее сигналы о возможности возникновения, и он стоял и не знал, что говорить, что делать.

Он никак не мог отогнать мысль о нарушении его привычек, о невозможности с этим мириться и невозможности это побороть в себе."

"Рука Лилечки непроизвольно отстранилась, выпала из руки Андрея Степановича, а он как будто этого не заметил, а стоял и о чем-то думал.