Первое и третье

— П-прям с вами? — решила уточнить я.

— Что ты боишься? Если тебе суждено было быть моей, то рано или поздно это бы произошло.

Я не до конца понимала, что именно он имел в виду. Просто сон рядом или…? Или и то и другое? Но слово “судьба” меня царапнуло, и я напряглась. Это было именно тем, что я пыталась избежать.

— Но я не ваша, — сжала я кулаки.

Может, теперь, когда он знает, что я не служанка, а Люмина, он станет хоть немного считаться с моим мнением? Но робкая надежда тут же разбилась:

— Будешь моей.

— Вашей кем? — я всплеснула руками. — Невестой, наложницей? Может, целителем?

— Первое и третье, — серьёзно кивает он.

Ох… Это было самое короткое предложение о помолвке. И о работе. Я устало посмотрела на командора, понимая, что между нами слишком большая пропасть недопониманий.

— Вы расторгли помолвку буквально вчера, отказались от ритуала, — медленно проговариваю я. — Так что на данный момент…

Командор помолчал, жвалки на его челюсти напряглись.

— В чём дело? — взял он меня за плечи и приблизился. — Когда мы наедине, ты не очень-то против. Наложницей быть не хочешь. А как речь заходит о статусе невесты — снова хочешь сбежать?

Я почувствовала, как краснеют уши. Да, я не сопротивлялась… Потому что боялась его. Но если честно, не только поэтому. Меня тянуло к Акорну, я хотела найти в нём защиту. Пока что он единственная моя опора в этом мире. Но по иронии мне нельзя за него держаться.

Так, стоп. Я просто прониклась к нему симпатией, а ещё у меня тут действительно никого нет. Так что это притяжение — не любовь.

— Нам нельзя быть вместе, — я закусила губу и смотрела куда-то вниз, но не на командора. — Я просто знаю, что нельзя.

— Откуда? — сжал он пальца на моих плечах.

— Не могу сказать, — тихо ответила я.

Акорн снова взял мой локон в руку, провёл по волосам. Потом отпустил меня.

— Не знаю, кто и что тебе сказал, но не советую верить. Если не ты станешь моей женой, то я не представляю кто.

Меня разрывали на части разные чувства. Было безумно приятно, что он видит только меня рядом с собой. И в то же время было страшно, что всё летит в непонятном направлении, и я совсем удаляюсь от своей цели.

Я оторопело молчала. Вот что за невозможный человек? Это завуалированное признание? Как бы я могла догадаться о его чувствах до сих пор?

Кто-то подошёл к пологу палатки, но не заглянул.

— Командор, — прокашлялся неизвестный. — Всё готово.

— Скоро буду, — и уже тише он сказал мне: — Идём ужинать.

В сумерках в лагере развели несколько костров. Вокруг них сидели воины, ели и переговаривались. На меня бросали обжигающе-любопытные взгляды, а потом отворачивались, видимо, столкнувшись взглядом с Акорном.