Но через пять шагов я не удержалась и взглянула на своего жениха.

Мига хватило, чтобы у меня участилось сердцебиение и в груди поселилось приятное волнение. Он выглядел совсем по-другому, но был не менее красив в традиционной расшитой парадной форме. Небольшая корона на голове Акорна помогла мне осознать, что всё свершилось, как он и планировал. Он теперь король этой страны и он, уверена, будет делать всё для её жителей.

Отец передал меня Акорну, и мы встали перед алтарём. Четыре служителя зачитали молитву богу жизни. Я снова не удержалась, украдкой подняла глаза и разглядывала точёный профиль своего жениха. Акорн поймал мой взгляд и подмигнул.

После нужных слов мы положили руки на чашу с начертанными на ней символами. А затем по очереди коснулись каждого символа стихии. Над символом огня моя рука зависла. А вдруг огненный бог не забыл и всё ещё хочет отомстить?

— Не бойся, — шепнул Акорн и коснулся моей руки. — Он ничего тебе больше не сделает. Я позабочусь об этом на земле. А вне этого мира у тебя тоже есть защитница.

Я улыбнулась и коснулась символа. Ничего не произошло, огонь не вспыхнул, земля не разверзлась. Служители закончили молитвы и Акорн осторожно убрал с моего лица фату.

— Теперь ты моя и в этой жизни, — улыбнулся он.

Эти слова отозвались во мне радостью и предвкушением. Акорн склонился и коснулся моих губ. Весь мир словно перестал существовать на несколько мгновений. Удивительно, он уже король, но я так же чувствую ароматы леса и полыни, как и всегда. И от знакомого запаха сносило голову. Я совсем не скромно и не по этикету ответила на поцелуй.

В этой жизни наша новая история только начинается.

Эпилог

Приятная мелодия разносилась над палаточным лагерем. Пахло полевыми цветами и костром. Я разглядывала украшения на лентах между палатками и вспоминала наш поход к храму пяти богов.

Хотя общего мало. Сейчас это был не военный поход, а фестиваль, праздник, в честь дня рождения сына.

Я хотела сделать не очень большой семейный пикник. Но разве король мог себе позволить что-то небольшое?"

"Лаберт, мой брат, приехал единственный из всей семьи. Теперь, когда я обе свои жизни воспринимала одним целым, я считала его настоящим братом и была очень рада его видеть. И предательство Чойса воспринималось теперь больнее.

За свои преступления Чойс был отослан на север с запретом покидать свои территории. Он был любимым ребёнком, и отец просто не смог его убить. Это решение стоило отцу внушительного приданого и части земель, чтобы договориться с Акорном. Мой муж был против такого мягкого наказания для того, кто хотел меня убить. По этой реакции я поняла, что если Сильва и осталась жива, то точно не в таком состоянии, чтобы кому-то причинить зло.

На плечи легла тёплая накидка.