Говоря все это, Сашка заботливо усадил Юлию в бричку и, запрыгнув в нее сам, скомандовал уже сидевшему на козлах Захару:

– Поехали к заводской проходной. Там бричку бросим, и на нашей машине домой поедем.

* * *– В общем, исполнителями были польские боевики, а руководил всей этой камарильей британский джентльмен по фамилии Смит. К сожалению, по указанному адресу того Смита мы не застали, – мрачно закончил жандармский подполковник, протягивая Алексею Михайловичу папку с документами по похищению и попытке убийства."

"– Он такой же Смит, как я Иванов, – фыркнул Сашка.

 – Думаю, липовых бумаг у него, как у дурака махорки. Что с поляками делать станем? – повернулся он к деду.

– А что тут сделаешь? – удрученно вздохнул тот. – Суд решит.

– Угу, дадут по паре лет тюрьмы, а через год отправят на поселение.

– И что? – не понял князь. – Законы такие, – развел он руками.

– Вот именно. А из-за тех законов эти же самые боевики года через три начнут на улицах столицы бомбы швырять, – не унимался Сашка.

– Что ты предлагаешь? – не понял Алексей Михайлович.

– Не должны они до суда дожить. Болеют они все. Сильно. Кто свинцом отравился, кого жаба горловая задушила, а кто просто косточкой подавился. И со всеми политическими так надо. Чтобы просто исчезали. Как в воду, – с мрачной иронией пояснил парень.

– Это незаконно, Александр Викторович, – осторожно напомнил подполковник.

– А ни в чем неповинных девушек похищать и смертью им грозить законно? Или, может быть, законно убивать промышленников, которые вроде меня стране пользу приносят? – зло поинтересовался парень.

 – И кстати, проверьте своего ротмистра, который на пустыре командовал. Уж больно старательно он пытался меня запугать и в каталажку наладить. Наводит на некоторые мысли, – добавил он, многозначительно посмотрев на деда.

– Господь с вами, Александр Викторович, – всполошился подполковник. – Ротмистр тот служака и педант, но делу своему верен аки пес. Должен сказать, что и лично отменно смел. Пороху понюхал, даже ранен был.

– Все равно проверить, – жестко отрезал князь. – И не абы как, а по-настоящему. Потом сами мне все доложите.

– Слушаюсь, – нехотя кивнул подполковник.

– Вы, милостивый государь, зря злитесь, – поднявшись, сказал Сашка, твердо глядя ему в глаза. – Он на том пустыре не сам по себе оказался, а имея прямой приказ начальства. И приказ тот гласил: прикрыть меня и поддержать, когда я выкуп передавать стану. А он что сделал? По краю пустырь оцепил и сигнала ждал.

– А что ж ему еще делать-то было? – растерялся жандарм.

– Головой думать. Соображать, – зарычал в ответ Сашка.