Я поставила тарелку рядом, а конверты сгребла в охапку, прошла в прихожую, накинула на голову шарф и вышла на улицу.

Воздух стоял невыносимо приятный: прохладный, свежий, лишенный каких-либо недостатков, чего не скажешь о людях. Улица пустовала, и лишь изредка доносившийся из соседних домов смех нарушал эту удивительную умиротворенность. Что-то пели на своем языке сверчки. А может, они просто общались между собой.

На ватных ногах я двинулась вперед. Я шла по асфальтированной дорожке, прокладывающей путь к большим деревянным дверям дома напротив. Постучавшись, я ожидала увидеть лицо той женщины, которую заметила, наблюдая из окна своей комнаты вчера вечером. Именно ее я думала сейчас увидеть.

Уж точно я не ожидала того, что дверь мне откроет Элиас.

Глава 7

– О, восточная красавица. Как я рад тебя видеть, – сказал парень и показал знак кавычек пальцами.

Он был удивлен не меньше, чем я, однако очень хорошо владел собой для того, чтобы суметь произнести эти слова и состроить невозмутимое выражение.

А вот я – человек другого типа. Я замерла, не веря своим глазам, пока он не начал щелкать пальцами перед моим лицом.

Элиас стоял передо мной в домашнем виде. Обычные светлые джинсы, простая футболка с изображением какой-то панк-группы. Его черные волосы были растрепаны, и выглядело это так, будто всего минуту назад он спал.

– У меня нет времени с тобой здесь стоять, так что, может, ты уже скажешь, зачем пришла, и свалишь? – раздраженно кинул он.

Я наконец очнулась.

Без лишних слов я сжала в руке конверты и с силой ткнула ими ему в грудь, а потом разжала пальцы. Он даже пошатнулся, инстинктивно хватая конверты, чтобы те не посыпались на землю.

Так я и ушла оттуда, спиной ощущая его издевательский, злой и полный ненависти взгляд.

Вернувшись в дом, я с силой хлопнула дверью, и самой стало смешно. Отчего-то мне казалось, что так я смогу хоть как-то его проучить. Как обычно делают дети, обидевшись на очередной запрет родителей. К счастью, стук остался без излишнего внимания со стороны сидевших на кухне за ужином членов моей семьи, и я без проблем поднялась к себе.

Открыла окно, впуская свежий воздух с улицы. Мой взгляд устремился к большой двери дома напротив. Элиаса там уже не было, равно как и моего желания продолжать пялиться.

Я закрыла шторку, включила светильник, достала блокнот из-под подушки, открыла его и принялась заниматься любимым делом – рисовать.

На этот раз я пыталась изобразить свое вечное чувство падения и собственные мысли, сопровождавшие его.

Я нарисовала голову, затем прикрытые полупрозрачные веки, сквозь которые слегка виднелись радужки глаз.