Я мигом вспомнила о том, что этот мерзавец притащился к мне в номер, после напоил, облапал и еще непонятно что сделал, пока я спала!

Рука сама собой замахнулась и врезала по идеальной немецкой роже.

– Скотина!

Голубые глаза Дитриха изумленно округлились, у Клауса были примерно такие же, но радостные донельзя! Очкастый педант не растерялся и сообщил:

– Совершенно с вами согласен! А потому… – Меня аккуратно подхватили под локоток и отвернули от Дитриха. – Давайте-ка обсудим…

Второй локоток тоже не избежал хватки, но уже побитого близнеца.

– Обсудим всенепременно.

Но со мной.

– С чего это? – надменно поинтересовался Клаус у брата. – Фройляйн достаточно прозрачно дала понять, что ты ей неприятен."

"– Скажу по секрету, еще вчера вечером фройляйн была совершенно другого мнения, – заговорческим шепотом поделился с ним Дитрих и… переместил наглую лапу на талию.

– Судя по всему, ты был на высоте только в рамках прелюдии, а после, как обычно, облажался, – от души оскалился Клаус в ответ.

Было смутное ощущение, что я тут совершенно лишняя. Братцы могут преотлично собачиться и без моего участия.

Я даже не стала скидывать руку Дитриха и стояла в ожидании, куда еще могут завести немецких близнецов взаимные оскорбления.

– Что-то ты сразу с низких материй зашел, Клаус, – отзеркалил хищную улыбочку лохматый и татуированный. – Неужели задавить интеллектом уже не получается? Сдаешь, я смотрю, сдаешь…

– Грязные игры начал именно ты, Дит.

Так, все!

Я решительно высвободилась из хватки мужчин и, поймав два возмущенных таким самоуправством взгляда, сообщила:

– Меня ваши игры не интересуют. Продолжайте мериться… достоинствами в одиночку, а я пошла искать бабушку!

Очень хотелось сказать конкретно, чем немцы могут помериться, стоит мне выйти за дверь, но я сдержалась! Молодец же!

– А ну стоять!

– Елена, вы не правы и…

Вот я даже не оборачиваясь могу сказать, кому какая фразу принадлежит!

Но я ошиблась.

Дверь перед моих носом захлопнула красивая мужская ладонь с длинными пальцами, дорогими часами на запястье и… драгоценными запонками на рукаве классического костюма.

Над ухом прерывисто выдохнули и добавили:

– Извините за некоторую резкость, фройляйн Елена. Прошу нас выслушать и только после этого делать выводы и поддаваться эмоциям.

О, так это горячее: “А ну стоять!” было от ледышки в костюмчике?

Интересненько.

Развернулась и, скрестив на груди руки, с вызовом взглянула в упор на Клауса.

– Я слушаю, у вас пять минут! – мимолетный взгляд на старинные напольные часы, где я засекла положение стрелки, и мое брошенное со всей возможной злобой: – Время пошло!

Клаус дернулся от моей команды и скривился. Править бал обычно привык он, вот только сейчас был явно не тот случай.