Волосы цвета меда были собраны в элегантный пучок, мягкие завитки обрамляли лицо, сияющее безупречной и очень живой красотой. Высокие скулы, маленький нос, нежный округлый подбородок – но самым поразительным в ее лице были глаза. Под изящно выгнутыми дугами бровей, в окружении длинных густых ресниц, они сияли удивительным бирюзовым цветом.

– Мистер Уитворт примет вас через несколько минут, – вежливо сказала секретарша, старясь не особенно глазеть на посетительницу.

Лорен Дэннер оторвала взгляд от журнала, который пыталась читать с деланым вниманием, и улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она и снова уставилась в журнал невидящим взглядом, пытаясь справиться с паническим страхом, который вызывала в ней перспектива вот-вот оказаться лицом к лицу с самим Филиппом Уитвортом.

Четырнадцать лет не притупили мучительных воспоминаний о двух днях, проведенных в величественном особняке в Гросс-Пойнт, где все семейство Уитвортов и даже прислуга обращались с Лорен и ее матерью с презрением…

Девушка едва не подскочила, когда в приемной раздался телефонный звонок. Каким образом, в отчаянии задавалась вопросом бедняжка Лорен, угораздило ее очутиться в подобной ситуации? Знай Лорен заранее, что отец собирается звонить Филиппу Уитворту, уж сумела бы отговорить его от этой затеи. Но она узнала о звонке слишком поздно; собеседование было уже назначено. Лорен пыталась возражать, но отец спокойно ответил, что Филипп Уитворт оказал им любезность, поэтому он ждет, что дочь отправится в Детройт на встречу, которую он для нее устроил.

Лорен опустила на колени непрочитанный журнал и вздохнула. Разумеется, она могла бы рассказать отцу, какой ужасной была первая встреча с Уитвортами четырнадцать лет назад. Однако сейчас главной заботой отца стали деньги; их отсутствие отложилось печатью страдания на его бескровном лице. Недавно налогоплательщики штата Миссури, бьющиеся в тисках экономического кризиса, проголосовали против давно назревшего повышения налога на образование. В результате были уволены тысячи преподавателей, в их числе и отец Лорен. Три месяца спустя он вернулся из очередной безуспешной поездки, в которую отправлялся в поисках работы – на сей раз в Канзас-Сити. Положил на стол свой кейс и печально улыбнулся Лорен и ее мачехе.

– Кажется, бывший профессор сейчас не может рассчитывать даже на место дворника, – сказал отец. Он казался совершенно измученным и очень бледным. – Может, оно и к лучшему, – мрачно продолжал он, рассеянно растирая грудь в области левого плеча, – потому что у меня вряд ли хватит сил, чтобы махать метлой.

И, не сказав больше ни слова, рухнул навзничь – оказалось, с обширным инфарктом.

Сейчас отец шел на поправку, но, тем не менее, этот страшный момент перевернул ее жизнь.