Помимо себя, любимой, есть лишь один человек, который ей небезразличен. Это сводный брат Ника – вот его она обожает.

– Должно быть, Нику тяжело ее видеть.

– Не думаю. В тот день, когда она отдала горничной его подарок, его любовь к ней прошла. Ник убил эту любовь сам, раз и навсегда. Ему было всего пять лет от роду, но даже в те дни ему хватило силы и решимости на такой поступок.

У Лорен возникло желание придушить мать Ника и одновременно – разыскать его и излить на него свою любовь, хочет он этого или нет. В этот момент возле их столика возник Тони и подал Мэри записку, на которой было написано имя.

– Вот этот человек звонил вам только что. Он говорит, что ему нужны какие-то документы, которые заперты в вашем ящике.

Мэри бросила взгляд на записку.

– Наверное, мне придется вернуться в офис. Лорен, а вы оставайтесь и доешьте обед.

– Почему вы не ели мою пасту? – укоризненно воскликнул Тони. – Неужели невкусно?

– Дело не в этом, Тони, – ответила Мэри, кладя салфетку на стол и протягивая руку к сумочке. – Я рассказывала Лорен про Кэрол Уитворт, и эта тема испортила нам аппетит.

Кэрол Уитворт! Звук этого имени набатом отдавался в ушах Лорен.

У нее закружилась голова. В горле застрял безмолвный крик, и голос отказал ей, когда она попыталась заговорить.

– Лори? – Встревоженный Тони сжал ее плечо. Но Лорен, словно парализованная, смотрела вслед Мэри.

– О ком она говорила? Что за имя назвала? – прошептала девушка в отчаянии

– Кэрол Уитворт, матери Ника.

Лорен подняла на него глаза.

– О-о, Господи, – прошептала она. – О, нет!

Она взяла такси, чтобы вернуться на работу. Шок первых минут немного отступил, сменившись унылым оцепенением.

Войдя в мраморный вестибюль, Лорен направилась к приемной стойке и попросила разрешения воспользоваться телефоном.

– Мэри? – сказала она, услышав знакомый голос в трубке. – Я, кажется, заболела. Поеду домой.

Дома, завернувшись в халатик, Лорен сидела перед камином, глядя в пустоту невидящим взором. Достала толстый плед, который связала в прошлом году, и накинула на плечи, пытаясь согреться. Холод, однако, царил в ее душе. Девушка содрогалась, вспоминая свой последний приезд в дом Уитвортов. Невозмутимость Кэрол Уитворт, надменной царицы их маленького общества, где трое из присутствующих затевают войну против ее сына.

Ее собственного сына, ее замечательного, талантливого сына. Господи, как она могла это допустить!

Лорен передернуло в бессильной ярости. Пальцы судорожно комкали и тискали плед – вот бы вцепиться в Кэрол Уитворт и расцарапать ей лицо – это тщеславное, высокомерное и прекрасное лицо без единой морщинки!

А история со шпионом… Лорен скорее поверила бы, что это Филипп шпионит за Ником, а не наоборот.