Но главная надежда всё равно на воздушный флот.

– Вы это только Эдуарду Ивановичу Тотлебену не говорите. – Проскурин рассмеялся. – Хотя без него всё равно ни одна лопата земли не будет брошена.

– Договоримся, я думаю. – Горыня улыбнулся. – Цель-то у нас одна.

Штаб Южного войска, расквартированный в Симферополе, гудел словно потревоженный улей. Вестовые, штабные офицеры, казаки охранных сотен и пара курьерских воздухолётов находились в постоянном осмысленном движении, всё бурлило предвкушением хорошей драки. Горыня, переодевшийся для такого случая в парадный мундир, поспешил представиться командующему войском неведнику Петру Ивановичу Багратиону, который, несмотря на девяностолетний возраст, был крепок, быстр и даже внешне не обладал никакими старческими признаками, что, конечно, прежде всего, было выдающимся достижением волхвов-целителей.

Толстенный пакет, который отдал Горыня, был в ту же секунду вскрыт, распотрошён, а документы тщательно осмотрены.

– Садитесь, княжич. – Багратион нетерпеливо кивнул Горыне и стал быстро просматривать листы с гербовыми печатями. – Через два часа военный совет, и прошу вас присутствовать, как командующего воздушными силами. – Говорил князь быстро, даже торопливо, словно боясь не успеть. – Охрана я, так понял, у вас своя, так что с квартирьером разберётесь сами. Встать рекомендую недалеко от штаба, чтобы быстро быть при тревоге. Так, а это что? Список имущества особой артиллерийской группы? Отчего не обычным порядком, а через канцелярию государя?

– Всё просто, ваша светлость[14]. – Горыня развернул карту, что была у него в руках. – Вы же присутствовали на полигоне при испытаниях нового автоматического скорострела?

– Да, такое не забывается. – Багратион широко улыбнулся и кивнул. – Ловко вы их тогда…

– Так вот, это то же самое, только стреляет не пулями, а снарядами. От двадцати до пятидесяти линий, но по могуществу вдвое-втрое выше, чем стоящие на вооружении пушки такого же калибра. Через час могу продемонстрировать в действии, только нужно указать место для показа. Прицельная дальность больших пушек – четыре тысячи сажен[15], а максимальная дальность полёта шесть-семь вёрст, в зависимости от высоты позиции.

– Змей мне в ребро. Это же всю диспозицию нужно пересматривать!

– Совсем немного, ваша светлость. – Горыня, удерживая в руках карту, продемонстрировал Багратиону. – Мы просто подопрём уже имеющиеся батареи своими пушками, расположив на высотах, откуда старые орудия не могут стрелять прицельно. Да и мало их совсем. Всего полторы сотни успели сделать. Но боезапас приличный. Ну и связных амулетов привёз триста штук. Это не считая тех, что приписаны к возухолётному отряду.

– Все бы так в войско приезжали.