Всё это время Горыня метался по строящимся укрепрайонам, подгоняя поставки сырья и материалов, а иногда и вешая особо непонятливых деятелей, ближе к солнцу, для окончательного просветления. Так, после вопроса о судьбе эшелона со стройматериалами, получив ответ «Не могу знать» от полковника-интенданта, лично воткнул тому пулю в лоб перед подчинёнными полковника, обалдевшими от такого представления.

Состав нашёлся через три часа, правда уже не весь, но убыль по количеству груза была компенсирована десятком повешенных интендантов и железнодорожников, включая боярина Рубцова, который, собственно, и затеял всё это дело.

Так, или более того, лютовали все советники и офицеры, занимавшиеся созданием полосы препятствий для европейских проходимцев, поскольку понимали, что невложенная копейка сейчас это чья-то жизнь, а возможно, и не одна. А те, кто не понимали, в лучшем случае перебирались в глубокий тыл, заниматься лесозаготовками, а самые выдающиеся украшали собой «Г» – образные инсталляции.

Пока на западной границе собиралась внушительная толпа в пять миллионов голов, и ещё пара миллионов на южной, в районе Румынии, группа армий «Центр», под командованием Петра Ивановича Багратиона, группа армий «Юг», под командованием Михаила Богдановича Барклая де Толли, и собранная по остаточному принципу и на всякий случай армия «Север», Ивана Фёдоровича Паскевича, занимались обустройством отдельных опорных узлов и боевой учёбой."

"Всего в трёх группах армий было около трёх миллионов человек, а основная часть пополнения, в виде поместных, запасных и резервных полков, устраивалась на второй линии обороны, ближе к центральным районам, что было связано со сложностями снабжения армии продовольствием. Даже несмотря на действующие ответвления Главного рельсового хода, в виде однопутных железнодорожных путей, ведущих к военным городкам, работавшие на снабжение армии десятки воздушных кораблей-пятитонок, обеспечение было непростой задачей, и связано это было с отсутствием промежуточных складов и автомобильного транспорта с дневным пробегом в двести километров. Там, где уже нельзя было гонять воздухолёт, в дело впрягались конные повозки, двигавшиеся со скоростью быстрого пешехода.

Европейцы поступали проще, изначально насытив места развёртывания армий зерном и фуражом, а когда еды не хватало, солдаты просто голодали, дожидаясь подвоза, или грабили соседние хутора и городки. Если же продукты так и не приходили, а воровать было негде, то солдаты бунтовали и в итоге удобряли землю своими останками после прибытия дежурной команды магов.

В общем, армии были по размеру уже на уровне двадцатого века, а транспорт, в массе своей, так и остался в веке девятнадцатом, несмотря на отдельные прорывы.