Мы стали жить уже не с солдатами, а отдельно – кто-то из ребят, с кем я дружил, демобилизовался, а с другими начались проблемы. Плюс Вову призвали в армию, и благодаря папе он попал в эту роту, что соседствовала с нами, там все так же безбожно пил, периодически по ночам устраивая дебоши. Он постоянно докапывался, мог выбить дверь и вломиться в комнату. В итоге он побил кого-то из солдат, и у него начались проблемы.

Наша жизнь с парнями была в таком же аквариуме, в каком я жил с солдатами. В соседней комнате, которую нам выделили, не было ничего. Мы продолжали промышлять сдаванием бутылок и продажей пакетов.

Сами собрали себе кровати, сколотили из чего было. Из окон зимой нещадно дуло, а летом там было жарко, как в парнике. Мы выставляли стекла, чтобы было хоть чуть-чуть попрохладнее, прибивали марли, чтобы ничто не залетало, а зимой, наоборот, всячески утепляли фрамуги.

Мы жили как бомжи. В ход шло все, что попадалось под руку – находили матрасы и закидывали их между рамами, ставили трамвайные печки. Тащили все, что плохо лежало. Видели стул – тырили стул, пока грузчики смотрели в другую сторону.

ЛЬДА БЫЛО МАЛО, И ТРЕНИРОВАТЬСЯ ПРИХОДИЛОСЬ В ТЕ РЕДКИЕ ЧАСЫ, КОГДА ТАМ НЕ БЫЛО ХОККЕЯ ИЛИ КОГДА ОТТУДА УХОДИЛИ ДЕТИ, ЧЬИ РОДИТЕЛИ ОСТАВАЛИСЬ НА КАТКЕ ПЕРИОДИЧЕСКИ НА НОЧЬ, ЛИШЬ БЫ ИХ ДЕТИ ПОЗАНИМАЛИСЬ

Летом недалеко от общаги стояла клетка с арбузами, и там всегда был жутко пьяный сторож или продавец.

Однажды с голодухи мы решили порезать клетку и своровать арбузы. Так и сделали: подошли глубокой ночью, разрезали кусачками сетку и стащили каждый, сколько мог. Нас было четверо, и, конечно, с нашим везением нас остановил патруль ППС. И вот вместо того, чтобы сказать, что мы идем на вечеринку или еще что-то, один из парней паникует, бросает арбузы и дает деру. Конечно, нас тут же вяжут. У меня в рюкзаке арбуз и инструменты для перекусывания проволоки. Признались, что сперли арбузы. Думали, арестуют, но милиционеры поржали, отобрали добычу, положили их себе в багажник и уехали, а мы остались ни с чем…

Мало того, что у нас ничего не было, так и жили мы без регистрации – никто же не пропишет на стадионе между стекол. Весной и летом, когда был призыв в армию и молодых людей шерстили особенно сильно, мы бегали от милиции или делали липовые студенческие.

Впрочем, меня, надо признаться, все устраивало: никто не смотрит, маме я безбожно врал, что учусь в школе и тренируюсь."

"В школу меня, конечно, зачислили – там было много фигуристов, так как рядом был «Юбилейный», и со мной на потоке учились многие известные сегодня спортсмены, в том числе и Женя Плющенко. Занятия я особо не посещал – у меня и без них была насыщенная жизнь, однако в какой-то момент вопрос, куда идти дальше и куда поступать, все-таки встал.