Но не у себя, а у очень крутых тренеров в парном катании Валентины и Валерия Тюковых, потому что им нужны были высокие ребята для парного катания, а на тот момент я вырос. Надо сказать, что все ребята в юношеских сборных ездят на чемпионаты мира, на Гран-при за границу, и меня начали уговаривать вернуться, предлагая все это. Я честно отказался – я настолько не хотел на каток, что даже это меня не соблазнило. Правда, когда мне сказали, что у ребят есть свой бассейн и сауна… Я уже говорил, что очень хотел заниматься в бассейне, даже несмотря на мою боязнь воды. Бассейном меня и «купили». Конечно, это был обман. До бассейна и сауны надо было еще дослужиться. Это во-первых. А во-вторых, попал я, конечно, в непростую ситуацию. Мне было 9 лет, а остальные в группе были уже юниоры – от 14 до 18 лет. Для меня это были прямо взрослые дядьки и тетки. Мне что-то разрешали делать в уголочке катка, но и только."

"Нас, таких детей, было двое, я и Наташа Локтионова, моя подруга и одноклассница. Мы всегда вместе ходили на каток. Очень хорошая была девочка, милая, дружелюбная. Сейчас она живет в Америке, замужем, двое детей. Вот с ней мы что-то и изображали на льду, но в паре никогда не катались. Да я ничего и не умел – до этого филонил и еще и год пропустил.

Помню, Валерий Николаевич спросил меня, какие прыжки я знаю.

– Перекидной.

– Ну, перекидной – это не прыжок, а так… упражнение.

– Сальхов.

– А еще хотя бы три прыжка?

В фигурном катании всего 6 разных прыжков: аксель, сальхов, ритбергер, тулуп, флип и лутц, но я их не знал. Не знал даже то, что знали люди, далекие от фигурного катания, – тот же тулуп. Флип запомнил, потому что мне нравилось слово. А сальхов называл так и вовсе сариков. Я, конечно, начал тренироваться, но ничего у меня особо не получалось – я был хуже всех. У меня на тот момент даже не было никакого разряда – того же юного фигуриста, что сдается лет в 6. С шестилетками я, 9-летний, и пошел получать разряд – дылда среди маленьких детей.

Я очень хорошо помню тот момент, потому что началась моя взрослая жизнь. Со мной пошел сам Тюков, он тренировал старших ребят, сборников, и на меня до этого момента даже не смотрел. Я тогда понял, насколько он крут: после каждого выполненного элемента он сажал меня на скамейку и давал советы и рекомендации, помогал, не орал, как другие тренеры. В итоге я сдал на свой первый разряд, получив того самого «юного фигуриста» в таком позднем для фигурного катания возрасте. Для всех детей это было игрой, а для меня уже соревнованием. И то, что лучший тренер, работающий со взрослыми, пришел и помогал мне, даже то, что он просто пришел к, казалось бы, бесперспективному мальчишке, многое для меня значило.