Я постоянно думал об этом, может, поэтому не замечал романтических настроений, витавших вокруг меня, – я все время переживал из-за молчания Саши, при этом характер не позволял мне самому выйти на связь, а совесть мучила и требовала, чтобы я наконец позвонил.

На интуитивном уровне я от себя любые мысли о Тане отгонял. Может быть, сказывалось то, что в нашем виде спорта есть убеждение, что между партнерами не должно быть ничего больше дружбы, личные отношения, выходящие за эти границы, мешают. А Таня между тем была уже свободна…

Разрыв был близок и у нас с Сашей.

Отношения между нами умирали долго и мучительно, но я не признавал этого. Я сидел в Швейцарии и занимался самоедством, ждал сообщения от Саши. Она не писала. Мы оба встали в позу. Я злился. Саша, видимо, тоже и, наверно, ревновала. Помню, на Новый год Таня была уже одна, без Стаса, и я пригласил ее отметить праздник у нас дома. Были мои родители и Саша – теплый семейный вечер. Посидели чуть-чуть, и наши друзья позвали нас потусоваться. Я хотел веселиться, Саша решила, что не поедет, но при этом, как я уже говорил, у нее была плохая привычка – она начинала обижаться, если я куда-то шел без нее. В этот раз я решил, что с меня хватит и поехал к друзьям с Таней. Когда мы возвращались, я понял, что Саша не спит – стоит у окна и смотрит, как мы идем. Наверно, со стороны мы выглядели как влюбленные – мы толкались, смеялись, я ставил Тане подножки, и она падала в снег, я ее вытаскивал, – Новый год, нам было весело после вечеринки. Ничего криминального. Но как только зашел в дом – скандал, Саша не верила, что мы с Таней просто друзья.

Чемпионат Европы тоже прошел на фоне скандалов. И вот в Сент-Морице я понял, что мне надоело выяснять отношения и доказывать, что я не верблюд…

О том, что шоу в Сент-Морице проходит на льду прямо на озере я до момента приезда на это самое озеро даже не знал. Мы приехали на машине и прямо на ней же и поехали по льду. Я уже говорил о том, что у меня страшная фобия воды, когда подо мной нет дна. Я некомфортно чувствую себя, даже просто стоя в реке или море, а тут лед и под ним озеро.

Когда понял, что мы едем по льду, у меня начался приступ паники: «Я не выйду. Я не могу кататься». Наш менеджер Марк просто отмахнулся, подумал, что я шучу. И тут дверь открывается, а я не могу выйти. Кое-как заставил себя и стою, вцепившись в него, белый, ноги дрожат, какое тут катание. Тут он понял, что дело плохо. Кое-как я доковылял до шатра для артистов. Он тоже на льду, но при этом там стоят печки, не видно, где мы, я кое-как попытался прийти в себя.