Михась, радостно улыбаясь, шагнул навстречу здоровяку."

"В том, что это бараны, сомнений у экипажа инкассаторского микроавтобуса уже не осталось. Толстый умудрился обойти свою машину спереди и полностью перекрыть сектор стрельбы своему напарнику. Это на тот случай, если бы тот захотел подстраховать товарища. Правда, он не захотел: так, дверку только приоткрыл, даже выходить не стал.

Бараны, они и есть бараны, их стричь надо! Как только вышедший полностью загородил своего напарника, Михась перестал улыбаться, выхватил пистолет и, направив его на противника, негромко рыкнул:

– Волыну на землю! Медленно! Двумя пальцами!

Улыбка стала медленно сползать с лица толстого.

– Э, мужики, вы чего? Мы ж помочь хотели! Вы ж сами остановили!

– Ствол на землю! – еще раз рыкнул атошник. – Завалю сейчас!

– Все, все, все!

Поднимая левую руку, а правой расстегнув кобуру, толстый достал пистолет, но, вместо того чтобы бросить его на землю, начал медленно как-то приседать, будто пытаясь положить ствол, словно боялся его разбить.

– Вот же лошара! Совсем мозги от страха отключились!

Михась контролировал стволом приседающего здоровяка, как вдруг почувствовал что-то неладное. На мгновение оторвав взгляд от противника, он глянул на машину и обомлел: прямо ему в глаза смотрел ствол пистолета, удобно устроившийся в щели между передней правой стойкой и открытой дверкой броневика. Понимая, что не успевает, Михась нажал на спусковой крючок. Это было последнее, что он сделал в этой жизни. В то же мгновение пуля, выпущенная Диким, пробила ему голову.

Выстрел Михася стал тем камешком, который вызвал дальнейший «камнепад» выстрелов. Отвечая на выстрел Ивана, в него выстрелили и Олесь, стоявший неподалеку от Михаила, и Микола, располагавшийся рядом с Виктором. Запоздал только Виктор, изображавший в это время ремонт колеса.

Одна пуля атошников стукнулась в броню дверки, другая – в бронестекло. В ответ зло и коротко даблами гавкнули «векторы».

Конан, как только Михась разорвал с ним визуальный контакт, прямо из полуприседа ушел в правый перекат, что его и спасло. Выстрелы Сергея и Ивана прозвучали практически одновременно, только если у Ивана был одиночный, то Конан стрелял даблом – парой выстрелов подряд, – благо дистанция позволяла. Первым он срезал Миколу и тут же, чуть довернув руку вправо, вскакивающего с колен с пистолетом в руках Виктора. Дикий же после первого выстрела вкатил дабл в грудь Олеся, для чего ему даже двигать рукой почти не пришлось – ушлый атошник стоял, практически полностью спрятавшись за боевого товарища, которого он вроде как страховал.

На этом все закончилось, врагов больше не было.