Три выстрела из МП-5 восстановили тишину в помещении и поставили крест на попытке включить аварийное освещение. Быстро сделав контрольные выстрелы, Диконенко потушил все фонари, после чего сорвал шланг с топливопровода, идущего из соседнего помещения. Солярка струей ударила в пол, едва не обдав его брызгами.

– Вот так-то лучше, – прошептал Ваня, меняя магазин, – а то, понимаешь, вздумали тут генератор запускать.

Несмотря на небольшую задержку в подвале, пока все складывалось как нельзя лучше. Он вернулся в холл, но здесь, кроме двери, ведущей в ночной клуб, больше не было ничего интересного, потому Ваня отправился прямиком на этаж под номером два.

Похоже, именно здесь находились все офисные помещения, и, судя по царящей на этаже деловой суете, рабочий день тут был далеко не окончен. По коридору метались светлячки фонариков сотовых телефонов, хлопали двери, люди громко переговаривались на все том же непонятном для Дикого румынском языке. Не мудрствуя лукаво, Иван прилег прямо на лестничной площадке, и его пистолет-пулемет снова защелкал затвором.

Звуки стрельбы, предсмертные крики, а также стоны и звуки падения человеческих тел – все это с лихвой перекрывалось шумом и визгом, доносящимися из ночного клуба. Так что заподозрить неладное не попавшие под раздачу товарищи могли только по замершим в статичном положении лучам телефонных фонариков.

На очистку от противника коридора понадобилось не более минуты. Все, теперь путь был свободен. Однако где искать Цепеша, Ваня не знал. Бросив беглый взгляд на левую часть коридора, он посчитал, что там слишком много дверей. Следовательно, комнатки маленькие, никак не соответствующие статусу предводителя национальной диаспоры. Вот справа – другое дело, дверей меньше раза в три. Решено, начнем с правого крыла.

Одна распахнутая дверь, вторая, третья. Везде пусто, никакого намека на живых людей. Чем меньше оставалось нераскрытых дверей в этой части коридора, тем стремительнее испарялась надежда Дикого на правильность выбора направления. Похоже, нужно скорее заканчивать здесь и возвращаться в левое крыло.

Вот эта вот самая спешка и привела к частичной потере концентрации, едва не повлекшей за собой серьезные последствия. Открыв очередную дверь, Диконенко получил пулю в грудь! Громыхнуло знатно, если бы не наушники, точно бы оглох! А от неминуемой гибели спасло то, что не поленился вложить в плитник бронепластину, да еще что стоял, как и положено, чуть боком. Так что пуля, знатно пнув его в грудь, ушла в рикошет. Повторить же выстрел перепуганному стрелку уже не удалось – эмпэшка сухо кашлянул, и он осел на пол с дыркой во лбу.

– Твою же мать! Шляпа! Раззява долбаный! – ругался сквозь зубы на самого себя собровец, рьяно массируя грудь под плитником.