Но в его коллекцию попадали только те экземпляры, которыми хозяин хотя бы некоторое время пользовался.

Из вскрытого конверта глава диаспоры достал сложенный втрое лист. Развернул и положил на стол.

– Этого засранца ко мне. Сейчас же!

Энвер кивнул головой и вышел. А Безарт продолжал стоять и смотреть на лист бумаги. Там, на распечатке с видеокамеры, что находилась напротив магазина «Рубикон», на фоне размалеванного магазина, на крыльце в позе орла сидел и тужился его младший сын.

Ровно в четырнадцать Безарт вместе с Энвером вошел в кафе «Мидия», где в дальнем правом углу уже сидели русские. Как и говорили, вдвоем.

Цана поздоровался. Русские, приветствуя, встали.

– Присаживайтесь, – на правах первого прибывшего пригласил Конан. – Что-то закажете?

– Нет. Спасибо, – вежливо, но холодно ответил Безарт.

– Ну, тогда к делу. Слушаем вас, – продолжил Конан.

– Я думал, это вы хотите что-то сказать, – изобразил недоумение Цана.

– А надо? – делано удивленно спросил Иван.

Безарт глянул на своего спутника. Тот прокашлялся и заговорил:

– Мы приносим извинения за нарушение договора. Это недоразумение никак не связано с нашими взаимоотношениями. Виновные уже выявлены и наказаны.

– Надеюсь, хоть живы? – улыбнувшись, спросил Серега.

– Живы, – буркнул Безарт. – Это все, ради чего вы хотели встретиться?

– Почти. Основное уже сказал ваш спутник, уважаемый господин Цана. Извинения принимаются. Мы прекрасно понимаем, что такое молодость, сами были не подарок, – улыбнулся Конан. – Осталось утрясти нюансы.

Безарт напрягся. Он не был наивен и отлично понимал, что такие вещи, как нарушение договоренности, обходятся весьма дорого. И хорошо, что эти русские сами предложили переговоры. Значит, будут только финансовые убытки, и диаспоре не придется платить кровью.

– Я слушаю вас внимательно.

– Первое – это, конечно, хотелось бы, чтобы фасад магазина приобрел первозданный вид.

– Не вопрос.

– Вы не дослушали. Мы настаиваем, чтобы этим занялись те, кто все это устроил. Но уже не ночью, а днем. Думаю, молодым людям это пойдет только на пользу.

– Согласен, – с мрачной решимостью кивнул головой албанец.

– И второй вопрос – компенсация морального вреда и переживаний, которые испытали хозяин магазина и его семья.

– Сколько?

– Иосиф Маркович.

– Не понял?

– Бронштейн Иосиф Маркович. Ваш адвокат. Он хочет работать с нами, но стесняется сам сказать вам об этом.

На скулах Безарта заиграли желваки. Этот вечно потный проходимец нашел-таки щель, куда можно выскользнуть из рук Безарта. Не думал Цана, что когда-нибудь ему это удастся. Тогда, два года назад, его племянник ранил троих и положил двоих из диаспоры. Одним из убитых был Эдон, племянник Цаны, а ему было всего семнадцать.