— Да, ты чего, тогда бы точно песец! — ужаснулся сосед. — До ужина пришлось бы маршировать.

Настроение после получения люлей у сержанта испортилось, наверно поэтому, всего через полчаса он закончил нашу муштру. И мы строевым шагом, правда, без песен, направились в роту.

Куда в роте исчезли мои спутники, не знаю. Мне же Ромас вручил строевой устав.

— Учи, сынок, от корки до корки, завтра будем проверять на практике.

Он хотел еще что-то сказать, но тут к нам подошел кряжистый ефрейтор.

Он потряс перед Мицкунасом сидором, в котором, что-то брякало.

— Купил⁈ — выдохнул тот.

— А то, — гордо сказал ефрейтор. — Как заказывал, десять бутылок Жигулевского.

Говоря это, он внимательно оглядывал меня

— Салабон, я ведь тебя где-то уже видел? — неожиданно спросил он.

— Вполне возможно, — ответил я. — В городе ведь живу, недалеко от части.

Ребята переглянулись.

— Ты, наверно, по блату к нам попал? — совсем другим тоном заговорил Мицкунас. — Так просто рядом с домой служить не оставляют."

"Оправдываться я не собирался. Все равно не поверят. Я и сам не до конца понимал, как все произошло.По крайней мере, к этому не приложил ни малейшего усилия. Батя, естественно тоже, он бы даже пальцем не шевельнул, чтобы оставить меня служить практически дома.

Видимо, все было решено где-то на уровне Ефремовича и Жилина. Одному я пришелся в нос, а второй — батин друган, отсюда и следует плясать.

Поэтому просто пожал плечами, оставляя собеседникам свободу предположений.

— О, я вспомнил! — воскликнул ефрейтор. — Ты барменом в шашлыке работал!

Он повернулся к Мицкунасу.

— Помнишь, дней десять назад я в увольнение ходил, мы с Бекасом тогда в гражданку переоделись и завалили в шашлык. Вот он мне коктейли наливал.

— Понятно, — сказал Ромас. — теперь понятно, почему ты у себя дома служишь.

— От зависти, или волнения у него даже прорезался литовский акцент, до этого совершенно незаметный.

Похоже, мои акции в глазах старослужащих взлетели на небывалую высоту.

— Послушай, пацан, -обратился ефрейтор ко мне. — а сестры у твоей девушки случайно нет?

— К сожалению, нет, — развел я руками.

— Ромас, ты бы видел его девчонку, не поверил глазам, — сообщил он, ничего не понимающему сержанту.

— Что такая красивая? — переспросил тот.

— Просто слов нет, мы с Бекасом только на нее и таращились. А она кроме этого обормота никого не замечала, — кивнул ефрейтор в мою сторону.

Мицкунас вновь уставился на меня, видимо искал, что во мне могло привлечь такую красотку, как ее описывает сослуживец. Не найдя, спросил у ефрейтора.

— Славка, ты ничего не попутал?

— Ты. чо, Рома, у меня же глаз — алмаз. Я потом два раза еще туда заходил, только, чтобы на нее глянуть. Специально останавливался, когда белье в прачечную возил. Яшенкову, говорил, что за сигаретами.