Все было прекрасно, ты необыкновенная женщина,если вдруг захочешь, то всегда можешь мне позвонить, сам о себе я напоминать не собираюсь. Единственное, возможно, через Иосифа передам свои документы для поступления. Прощай. — И, поцеловав ее, вышел в коридор.

Когда добрался до общаги и зашел в комнату триста восемь в ней был полный срач и царил неприятный запах. Вовка с Генкой сидели в трусах за столом, и пили пиво из трехлитровой банки.

— Привет, — сообщил я и сморщился от вони.

— Слушайте, мужики, чем тут у вас воняет? — спросил я.

Вовка громко засмеялся.

— А ты у Абдула спроси, он тебе расскажет. Гы-гы-гы!

Потом они, перебивая друг друга, рассказали, что дальше «Рима» никуда не попали, напились вдрызг и пошли домой. А на обратном пути Генка свалился через каменный бордюр в речку Карповку. У берега было мелко, поэтому он не утонул. Но пока выбирался, весь перемазался в иле.

Даже сейчас после душа и простирки одежды, от обоих студентов подготовительного курса несло, как от ассенизаторов.

От пива я отказался. Даже на глаз было видно, что оно разбавлено водой чуть ли не на половину.

Мы посидели часа два, за это время мой нос вроде бы принюхался к запаху и уже так плохо не реагировал на него.

Вовка, тем временем, рассказывал историю своего поступления в ЛИТМО. Последние полгода службы он провел в Кронштадте. Лодка стояла на ремонте, а они пили и ходили в самоволки, поэтому на хорошую характеристику рассчитывать не могли. В результате, после долгих раздумий, с помощью писаря сделали дубликаты ключей от сейфа капитана и вытащили оттуда бланки с печатями. На них сами себе написали направления на учебу и характеристики.

Наступал вечер воскресного дня, мне надо было возвращаться домой. Вовка проводил меня до поезда, на платформе Московского вокзала мы встретили еще одну нашу одноклассницу Таню Бойцову, и до отбытия поезда обсуждали, кто и где из нашего бывшего класса сейчас трудится или учится.

На прощание мы с приятелем обнялись. Сейчас я даже не мог предположить, когда мы с ним увидимся. Моя жизнь теперь шла совершенно в ином ключе, и что будет дальше, можно было только гадать. Оставалось только надеяться, что я слишком малая «бабочка» в масштабе мира и моя самодеятельность не на много изменит эту реальность.

Утром, когда я появился дома, родители уже позавтракали и одевались в прихожей, Но подарок маме я успел вручить. Она чмокнула меня в щеку и унеслась на работу. Батя нейтрально поинтересовался, как я провел время, и тоже ушел.

Я разделся, прошел на кухню и налив огромную кружку индийского чая, ловил кайф от приезда домой.

— Может послать все дела на хрен, и завалиться спать, — пришла малодушная мысль.

— Нет, ржавчина Москвича стучит в моем сердце! — мысленно переделал я клич Тиля Уленшпигеля.