Ей вдруг вспомнился вчерашний вопрос Оливера, обращенный к ней: “Вы будете нас бить?”, - вспомнилось, как он при этом в испуге отпрянул от нее…

Неужели Филиппу действительно случалось бить своих детей? Элоиза тут же решила, что на Филиппа это не похоже. Такой не станет бить детей - ну разве только легонько шлепнет разок-другой…

Элоиза знала это. Знала потому, что вчера целовалась с Филиппом, отвечала на его поцелуй. При всей своей страстности (чего у Филиппа не отнимешь - Элоиза понимала это своим женским чутьем) он был нежен и тактичен с ней. Если бы в этом человеке была склонность к жестокости, Элоиза почувствовала бы это.

Прошла, как ей показалось, вечность - и, наконец, на пороге спальни снова возникли Оливер и Аманда - притихшие, с покрасневшими глазами. За спинами их маячил по-прежнему мрачный сэр Филипп.

Медленно, очень медленно дети подошли к ее кровати, встав слева - наверняка нарочно: на левой щеке Элоизы лежал кусок мяса, и, значит, она не могла их видеть.

– Простите нас, мисс Бриджертон, - чуть слышно прошелестели они.

– Громче! - скомандовал Филипп.

– Простите, мисс Бриджертон!

Элоиза молча кивнула.

– Мы больше не будем, - пообещала Аманда.

– Хотелось бы верить! - усмехнулась Элоиза. Филипп откашлялся.

– Папа сказал, - произнес Оливер, - мы должны это… как его… загладить свою вину.

– Вы любите конфеты? - вставила Аманда.

Элоиза, повернув голову, посмотрела на нее и удивленно заморгала здоровым глазом.

– Конфеты? - переспросила она. Аманда кивнула.

– Люблю, - проговорила Элоиза. - А разве есть кто-то, кто их не любит?

– У меня есть коробка лимонных леденцов, - сообщила девочка. - Правда, мне их подарили несколько месяцев назад, но, думаю, они все еще хорошие.

Хотите, я их вам отдам?

Элоиза сглотнула слюну, пытаясь избавиться от ощущения комка в горле. Тон, которым Аманда произносила все это, звучал явно вымученно. Нет, с этими детьми явно что-то не в порядке! Вернее, сами-то они, скорее всего, нормальные, но ненормальны условия, в которых они живут. Исходя из своего богатого опыта общения с племянниками и племянницами, Элоиза понимала, что именно с этими детьми не так - они не чувствовали себя счастливыми! Когда у взрослого имеется куча проблем, мешающая ему быть счастливым, это, конечно, тоже плохо, но считается более или менее нормальным, поскольку встречается, увы, не так уж и редко.

Для детей же это совсем ненормально. Сердце Элоизы сжималось от жалости к этим детям, в этот момент она готова была простить им все.

– Спасибо, Аманда, - сказала она. - Оставь конфеты себе."

"– Но мы должны как-то загладить вину, - проговорила девочка, покосившись на отца.

Элоиза хотела было ответить, что это вовсе не обязательно, но, увидев выражение лица Аманды, передумала.