Казалось, она готова была прямо сейчас, как есть голая, отправиться в самый ад, чтобы отыскать там отца Филиппа и наказать его по заслугам.

Филипп подошел к Элоизе. Все еще не решаясь дотронуться до нее, он взял ее руку и крепко прижал к своему сердцу.

Филипп разжал пальцы на ее запястье, но Элоиза не спешила убирать руку. Пальцы ее ласкали его грудь, скользили по мускулистым плечам…

– Какой ты сильный! - проговорила она. - Это от работы в оранжерее? Признаться, я не думала, что это так тяжело!"

"От комплиментов Элоизы Филипп готов был зардеться, словно шестнадцатилетний юнец. Воспоминания об отце уже не столь сильно тревожили его, снова отступив в глубину подсознания.

– Я работаю не только в оранжерее, - сказал он. - В саду иногда тоже…

– Один или со слугами?

Филипп прищурился:

– Элоиза Бриджертон…

– Крейн, - поправила она.

– Крейн. - Филиппу нравилось, что Элоиза теперь носит его фамилию. - А почему ты вдруг спросила про слуг? Признайся - ты когда-нибудь спала со слугами в своих фантазиях? Я знаю, что иногда женщины…

– Нет, ни разу. Хотя…

– Что “хотя”? - Филиппу хотелось знать, что она имела в виду, раз уж они заговорили об этом.

– Хотя не могу не признать, что, когда смотришь на работающих людей, особенно в жаркий, солнечный день, на их голые, потные спины, мускулистые руки, в этом есть что-то… Что-то примитивное, что действует на тебя…

Филипп улыбнулся - как улыбается человек, чья мечта, наконец-то, сбылась.

– Элоиза, - пробормотал он, целуя ее, - ты и понятия не имеешь, что означает это примитивное на самом деле!

Филипп решил, наконец, осуществить и свою фантазию - фантазию, не покидавшую его вот уже несколько дней. Склонившись над Элоизой, он коснулся губами ее соска, чувствуя, как тот набухает от его прикосновения.

– Филипп! - рассмеялась она, обнимая его.

Подхватив Элоизу на руки, он понес ее к постели, которая уже была тщательно приготовлена для новобрачных заботливыми служанками. Уложив жену, Филипп еще с минуту любовался ею, прежде чем снять с нее чулки. Рука Элоизы инстинктивно потянулась, чтобы немного прикрыться, и Филипп не возражал, отдавая должное скромности Элоизы, зная, что его время скоро придет.

Развязав подвязку на одной ноге и просунув пальцы под тонкую, невесомую ткань чулка, Филипп стал ласкать кожу Элоизы, при этом медленно стягивая чулок. Когда его пальцы коснулись ее колена, Элоиза вдруг застонала.

Филипп поднял глаза.

– Щекотно? - спросил он.

– Угу… Но так приятно!

Филиппа радовало, что Элоиза находит его прикосновения приятными. Он надеялся, что она найдет приятным и все остальное.

Второй чулок Филипп снимал уже не так медленно. Затем, отступив от Элоизы на шаг, он начал расстегивать брюки.