Теперь ничто меня больше не держало в воздухе, и я тяжелым мешком рухнула на маты. Плечо обожгло такой резкой болью, что я на некоторое время провалилась в темноту."

"- Полина, Полина! - истерично звал меня женский голос, я разлепила глаза и увидела перед собой перепуганное бледное лицо Маши.

- Видишь нас? – донесся знакомый ровный голос Андрея, - Кивни, если да.

Я заторможенно кивнула.

- Уже хорошо, сотрясения вроде нет.

- Да тут же маты! – повысила голос девушка, - И падала она максимум метров с двух. Тут вообще нереально травмироваться.

- Не факт. Смотри, она плечом ровно в промежуток между матами вписалась. Как минимум сильный ушиб точно будет.

Отвратительное ощущение, когда в твоем присутствии о тебе говорят в третьем лице. Андрей обсуждал меня со своей Машей так, как будто я не лежала тут прямо перед ними.

Я села с усилием. А ничего, терпимо. Голова только гудит, и больно там, где ударилась. Но жить однозначно буду.

- Как она вообще упала? Ты проверяла, как страховка закреплена?

- Не успела, она без моего разрешения полезла.

- Что?! - судя по тону Андрея, ничего хорошего меня не ждало, - Полина, мы тут не в игрушки играем, ты же могла серьезно покалечиться!

Он положил руку мне на плечо, пытаясь привлечь мое внимание, но я зашипела от боли.

- О, - странным голосом сказал Андрей и аккуратно пробежался пальцами по плечу и возле шеи, - на самом деле на перелом ключицы похоже.

- Ты серьезно?! – его девушка вскочила на ноги, - Перелом? Да меня же уволят! Еще и по судам затаскают из-за этой дуры малолетней. Я же говорила ей: дождись меня!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В её глазах блестели злые слезы.

Андрей быстро осмотрел мой страховочный пояс.

- Один карабин разомкнут. Странно, - сам себе проговорил он, а потом обратился ко мне, - Ты петлю вщелкивала в оба карабина?

- Я не помню, - пролепетала я в ужасе, - может и в один.

- В один карабин?! – снова закричала Маша, - Ты совсем больная? Да меня могли посадить из-за тебя, гребаной идиотки, да ты…

И тут изо рта этой милой девушки полилась такая отборная брань в мою сторону, что я просто съежилась и уткнулась лицом в коленки. Мне хотелось умереть. И ведь Маша права: я действительно дура. И сама чуть не убилась, и её подставила. А что сейчас думает обо мне Андрей, и представить страшно.

- Маша, - он сказал это тихо, но таким ледяным тоном, что девушка тут же заткнулась, - Она же еще ребенок.

А после этих слов мне захотелось залезть на стену вообще без всякой страховки и спрыгнуть вниз. Хуже уже точно не будет. По лицу градом покатились горячие соленые капли.