Принудительный секс. Пусть она и кончила, но это чистая физиология. Она же возненавидела меня после этого и смотрела как на исчадье ада.

Но Серёге она ничего не рассказала, а молча проглотила его обвинения в блядстве и распущенности. Или не молча, судя по словам друга. Назло, конечно.

Я же чувствовал и понимал, что она ко мне испытывала далеко не симпатию…

— Иди, бля, изображай теперь из себя меня, любимый мужчина! — выплюнул мне Серёга в лицо тогда.

— Ты же любимый мужчина? — рассмеялся я.

— Да вот теперь уже не уверен! — зло выпалил Серёга.

Он всё равно приходил и дежурил, с надеждой смотрел на меня и слушал заключения врачей, ожидая, что вот-вот наступит просвет, и его девочка с другой планеты вернётся на земную орбиту.

Но девочка спряталась глубоко-глубоко в себе и собрала головоломку шиворот-навыворот. Неправильно.

А я был и рад этой неправильности. Не шевельнул и пальцем, чтобы исправить. Как только Серёга отбыл, я сразу забрал Иру из больницы и создал для неё уютный, защищённый мирок.

Я наслаждался тем, что было, и в то же время хотел избавления.

От чужой маски, от ласкового «Серёжа» томным шёпотом на ухо.

От звука её голоса возбуждение простреливало в пах, но оно отдавало ядом: так же, как Ира отдавалась не мне, Стасу, а ему, Сергею.

Но мне нужно было зацепиться хотя бы за что-то, урвать хотя бы такой кусок…

Поэтому я жил, обманывал и обманывался.

Идиллия не могла быть вечной. Рано или поздно вернулся бы Серёга. Но я кощунственно часто думал, что не все возвращаются, а словить пулю иногда очень легко.

Но он вернулся. Вернулся, хотя его признали пропавшим без вести.

Он пылал негодованием и жаждой забрать своё. А я поверил в то, что почти за целый год мы с Ирой вросли друг в друга. Я был уверен, что даже появление Серёги ничего не изменит.

Я бы не позволил отвести её туда, где что-нибудь могло ей напомнить о прошлом. Серёга боялся навредить Ире активными действиями и действовал осторожно.

Я использовал его же страх и желание защитить Иру против него же.

Это были странные танцы на лезвие ножа. Но не получилось. А жаль…

Я настолько сильно не хотел её отпускать, что даже предложил играть на троих. Потому что слишком хорошо понимал: от Серёги она не откажется ни за что. Он там, где-то глубоко внутри неё, задевает те струны, до которых мне никогда в жизни не добраться.

А Серёга, даже скрытый за пеленой беспамятства, умудрялся затронуть их и заставить сомневаться.

Мне бы задержать хотя бы так, урвать свой кусок и не отпускать.

Я же раньше думал, что удержать — это сложно.

Оказывается, куда сложнее опустить руки и отпустить.

Потому что у Иры для меня нет места. Между нами хороший был только секс. А всё остальное — морок и её любовь, глубокая привязанность к Сергею.