Лесная опушка, на которой они стояли, превратилась в огромной лесной массив. Но лишь затем, чтобы мгновение спустя обернуться безжизненной каменной долиной. Горными цепями, подпирающими небо и ущельями, столь глубокими, что не услышишь эха падающего камня.

И все это – от одного удара Абендина.

Сила бога… сила тех, против кого Хаджар объявил свой крестовый поход.

– Давай же, Черный Генерал! – взревел Первый Воин. – у меня не так много времени, так что не стой столпом!

Абендин разорвал дистанцию и заранее принял защитную стойку. Он расставил ноги в сторону и выставил перед собой секиру. Он ждал когда его противник нанесет свой удар, чтобы искупаться в его мощи и силе.

Чтобы отразить его и доказать себе, что он все еще жив, что все еще что-то может, что Дергер так и не смог отнять самого главного – его воли.

Это не было поединком в привычном понимании этого слова. Хаджар не ощущал тех чувств, что пьянят когда бьешься со своим врагом.

Нет, это скорее…

Походило на проводы.

Потому как Абендин уже больше никогда не будет так же силен, как в этот день. Больше не сможет поднять своей секиры. Больше не сможет шагом сотрясать землю, а ударами менять её ландшафт.

– Я не знаю, что выйдет из этого удара, старый друг, – Хаджар сам не знал, почему сказал то, что сказал, но у него не было времени остановиться и подумать над происходящим.

– Я тебе не друг, Враг, – с теплыми огнями в глазах перебил Первый Воин. – Не медли же!

Хаджар обратился к тому, что Черный Генерал поместил внутрь его души. Сложно подобрать описание этому сгустку тьмы. Но, если упростить, то подходило лишь одно «сила».

Хаджар вдоволь её зачерпнул. Может быть даже больше, чем мог удержать. И, наверное, именно поэтому в реальности вокруг него заклубился черный туман. Будто продолжение его плаща из мрака, он покрывал чернью склоны горы, на пике которой теперь стояли два сражающихся.

– Песнь Первая: Драконья Буря!

Алый Клинок задрожал. Как когда-то давно, во времена, когда Хаджар еще был известен, как Безумный Генерал, меч едва мог выдержать ту мощь, которую через него проводили.

На мгновение Хаджару показалось, что еще немного и Алый Клинок повторит участь Лунного Стебля и рассыплется железной крошкой.

Но меч выдержал.

В реальности же творилось что-то невообразимое. Небо не просто почернело. Оно превратилось в поверхность смоляного озера.

Густой мрак заменил синеву. Слово «черный» слишком блеклое и светлое, чтобы описать ту глубины тьмы, что пожрала облака и звезды. Но на этом все не прекратилось. По поверхности озера тьмы побежали волны. Волны силы и мистерий.

Полился дождь. И в этом дожде танцевал дракон. Огромный.