Он вёл светскую беседу с родителями, оказывал знаки внимания Зое, улыбался Альбине, время от времени брал её за руку. Его поза была расслабленной, плечи уверенно расправлены, улыбка проникновенной, а глядя в глаза Федотову, хотелось всё бросить и поверить в каждое его слово. И он, с виду, даже не особо старался. Не играл, не перебарщивал. Этакий эталон женских мечтаний. И родительских тоже.

Вот только с Альбиной они не смотрелись органичной парой, с каким бы восторгом не ахала Елена за спиной у дочери, наблюдая за ними.

– Как твои французы? – спросил меня Федотов, в какой-то момент оказавшись рядом.

Я взглянула на него равнодушно.

– Уехали.

Он усмехнулся.

– И что, никто не позвал тебя с собой в Париж?

– Я бы не поехала.

– Почему?

– Одно дело – работать с иностранцами, а совсем другое – быть иностранцем в чужой стране.

– Целая философия.

Я присела на мягкий диванчик, держа в руке тарелочку с куском торта. Федотов от меня отходить не спешил, пил коньяк маленькими глотками и поглядывал на ухоженный сад. Я кинула взгляд на его лицо снизу вверх. Он не заметил.

– И как всё продвигается? – спросила я.

Он опустил на меня глаза.

– Что?

Я аккуратно, якобы беспечно, пожала плечами.

– Планы с женитьбой.

Роман усмехнулся, внимательно меня разглядывая. Я не сразу поняла, что разглядывает он меня по-особому внимательно в те моменты, когда я облизываю ложечку от крема.

– А ты считаешь, что стоит?

– Откуда я знаю? – удивилась я. – Просто спрашиваю. – Затем решила задать прямой вопрос: – Вы ведь любите Альбину?

– Её все любят, – легко отозвался он. – Как её можно не любить?

– Чтобы взять её в жены, нужно любить её по-особенному.

Федотов улыбнулся. И негромко проговорил:

– Ты ещё маленькая. Многого не понимаешь.

– А сколько вам лет, кстати? – Этот вопрос меня, на самом деле, заинтересовал.

– Много, – ответил он. – Я старше Альбины на десять лет. А тебя и подавно… на целую жизнь.

– У нас с Альбиной не такая уж большая разница в возрасте. Меньше двух лет.

Федотов усмехнулся в сторону. И проговорил:

– Да, Родион не промах.

От этих слов мне стало неприятно.

– Зачем так?

Он опустил глаза, на меня посмотрел.

– Ты принимаешь это на свой счёт? Тогда извини.

Вдруг стало неловко.

– Просто… Я и без того тут, будто бедная родственница. А когда ещё начинают обсуждать измену отца Елене с моей матерью, я не знаю, как реагировать, – призналась я честно.

– Тогда ещё раз извинюсь. Прости, солнышко."

"Его фамильярность была абсолютно лишней в нашем с ним общении. От неё мне становилось неловко и даже чуточку стыдно. Будто это я делала что-то не то, обманывала сестру, интриговала за её спиной.