Под вспышками фотоаппаратов и под сыплющимися на меня беспрерывно вопросами журналистов.

– Я должен озвучить свою позицию, – сказал мне Ромка накануне. – Лично, чётко, чтобы никаких вопросов ни у кого не осталось. Мне надоело, что меня попрекают и тыкают в меня пальцем. Хватит меня обличать.

– И что, – осторожно поинтересовалась я, – твоя… пресс-служба согласна на это?

– Да. Никаких шоу, откровенных закулисных интервью, интриг. Это не в моих правилах. Я выйду к журналистам, скажу всё, как есть, возможно, отвечу на несколько вопросов.

Я кивнула, правда, без всякого энтузиазма, но разве я могу спорить с профессионалами.

– Хорошо, раз ты так решил.

– Ты будешь рядом, – сказал Федотов.

– Конечно, – тут же отозвалась я, и даже ободряюще Ромке улыбнулась. – Ты же знаешь, я рядом, я поддержу…

– Настя, ты будешь стоять рядом со мной.

Вот тут я, признаться, растерялась.

– Зачем?

Федотов развел руками, но как-то чувствовалось, что он озвучивает чужие замыслы и доводы, не свои.

– Потому что нам с тобой нечего скрывать.

Потому что мы любим друг друга, и ни о какой бездумной интрижке речи не идет. Нужно донести всё это до людей. – Пока я переваривала информацию, Ромка подошел и положил тяжелые ладони мне на плечи. Заглянул в глаза. – Настюш, я понимаю, что всё это лишняя суета, но нужно это сделать. Сейчас у нас есть фора, кто первый успеет рассказать правду, тот и будет прав, понимаешь? – Мне хотелось качнуть головой и отказаться понимать, но Ромка смотрел мне прямо в глаза, с настойчивой уверенностью. И добавил: – Тебе нужно просто постоять рядом со мной.

И я сдалась. Я ему поверила, наверное, ещё потому, что понятия не имела, что меня на самом деле ждет. Я была больше, чем уверена, что нас встрется два-три журналиста, которых отберут от благонадежных изданий или телевизионных каналов, и Федотов им расскажет то, что ему посоветовали рассказать. А я посижу рядом с ним, поулыбаюсь, и на этом всё закончится.

Чего я точно не ожидала, так это заполненного людьми зала, бесконечных фотовспышек и выкрикиваемых нам в лицо вопросов, причем, вопросы эти, зачастую, были не слишком приятными, да и приличными.

Я, в фирменном костюме, броского бирюзового цвета, доставленном к нам домой специально для этого выхода, тщательно отобранном стилистами, с волосами, собранными в вычурный комель на затылке, на высоких каблуках и с приклеенной к губам улыбкой, совершенно растерялась под натиском и жадностью журналистов.