У нас есть свой дом.

В какой-то мере эти слова меня успокоили. Или должны были успокоить. По крайней мере, пролились бальзамом на моё самолюбие. В конце концов, сколько лет я ждала от Ромки этих слов? Взвешенных, продуманных.

«Вот только он ничего не взвешивал и не продумывал», вновь откликнулся мой внутренний голос на мою попытку успокоить разум. «Он оказался в точно таких же обстоятельствах, что и ты. И, на данный момент, это самая выгодная позиция».

Я оторвалась от широкой груди Федотова, подняла голову и посмотрела ему в лицо. Наверное, с теми самыми подозрительными мыслями, потому что Ромка тут же переспросил:

– Что?

Я качнула головой.

– Ничего. Пойду собирать вещи.

Вещей у меня было немного, поэтому сборы надолго не затянулись. Но закрыв крышку чемодана, я присела на край постели и некоторое время сидела, таращась в стену. Наверное, ждала, что ко мне кто-то зайдет. Бабушка или отец. Хоть что-то скажут мне, несколько слов, чтобы мне было легче принять перемены. Но никто не пришёл. На молчание и отстранение от ситуации отца, я не удивилась. Для него это было привычное поведение. А вот бабушка своим решением меня расстроила.

Она даже не вышла сказать мне «до свидания». Сомневаюсь, что Зоя слепо согласилась с доводами снохи, понятно, что у бабушки свои представления о том, как нужно выходить из щекотливого положения, но её отношение ко мне в данный момент, меня всерьёз царапнуло.

Меня попросту выставили из дома отца, как человека лишнего. Как человека для репутации семьи опасного. Получалось, что вся их стратегия сосредоточилась на том, чтобы найти крайнего. И крайним, самым плохим человеком, стала я. Ну, и Федотов, так как поддался на мои уловки.

После восьми лет битвы с самой собой, меня всё-таки во всеуслышание обвинили в том, что я увела у старшей сестры мужа. Я плохая. Я безнравственная. Неблагодарная дочь и сестра.

Это было принять тяжелее всего.

Когда я спустилась вниз, в гостиной всё ещё были люди. Там шёл мозговой штурм, адвокаты спорили с пиар-менеджерами о том, как следует действовать дальше. Все были заинтересованы в том, что снизить накал общественного мнения. Или сместить акценты."

"Ромка стоял, привалившись к дверному косяку, наблюдал, слушал и усмехался.

Молча. Я так поняла, что никого из его команды, в гостиной не было. Когда охранник прошёл мимо него с моим чемоданом, Федотов голову повернул, увидел меня и от стены отошёл. А мне сразу сказал:

– Пойдём, мы уезжаем.

Я всё ещё медлила, я всё ещё ждала. Ромка смотрел на меня с сожалением. Потом негромко проговорил:

– Никто не придёт, Настя.

На глаза наворачивались предательские слёзы, но я заставила себя улыбнуться. Кивнула, решившись в один момент, и направилась к двери. Меня раздирали эмоции.