Настолько встревожен, что даже заявился с самого утра тебя проведать и наказал сразу же ему сообщить, как только ты придешь в себя.

– А он сам… Он не пострадал? Красные драконы не причинили его вреда?

Я мысленно застонала, еще раз воскресив из памяти последний миг перед тем, как безобразно грохнулась в обморок – словно экзальтированная девица в окружении кавалеров, один из который произнес сальную шутку!.. В моих воспоминаниях красные наступали, а драконица явно вознамерилась силой отбить меня у короля Эдессы. А ведь их прилетела целая стая!

– О, нет! – снова усмехнулась кузина. – Судя по всему, Эйдар Карвайр обладает природным даром убеждения. Он не только разбил тех варваров с мозаики на крыльце, а затем заставил их подписать мирный договор, но он еще и утихомирил твоих диких драконов. Ну, пошумели они немного, не без этого, но затем все мирно разошлись. Вернее, разлетелись.

– Значит, они… гм… разлетелись?!

– Ага, разлетелись, – подтвердила Одиль. – А потом… – взглянула на меня из полуопущенных темных ресниц. – О, если бы ты только знала, что было потом!

Но вместо того, чтобы мне сейчас же все рассказать, снова потянулась за вышиванием.

– Одиль! – воскликнула я с негодованием. – Сейчас же прекрати надо мной издеваться и все расскажи! И не надо на меня смотреть с такой улыбкой, а не то я…

– Ну хорошо, хорошо! Так и быть, моя кровожадная сестренка! – У кузины было отличное настроение. – Вижу, ты окончательно очнулась от своего летаргического сна. Не надо меня убивать, я все тебе сейчас расскажу."

"Оказалось, после того, как я живописно грохнулась в обморок – причиной тому стало полное магическое и физическое истощение от слишком уж поспешного мысленного контакта со своей второй ипостасью – именно так объяснил мое состояние убеленный сединами знаменитый эдесский лекарь, которого по этому поводу даже выписали из столицы… Так вот, после того, как я грохнулась в обморок, король заговорил зубы стае диких драконов, а придворные пришли в себя от изумления, начав нести непонятно что, вспоминая великое Разделение и твердя, что наше с Одиль появление в Эдессе неспроста…

А ведь она всегда говорила, что в нас есть эта кровь, не зря прабабка с драконом согрешила!

– Одиль! – застонала я.

– Хорошо, хорошо… Так вот, после того, как у Гаэлы с Идой едва не случилось несварение желудка…Или же оно у них случилось? – она нахмурила лоб, словно пыталась вспомнить.

– Наплевать на них! – воскликнула я в нетерпении. – Что же было дальше?!

– А ничего и не было! – заявила кузина, и я впервые в чем-то даже поняла дядю Генриха, не слишком любившего свою родню. – Король принес тебя на пляж и приказал уложить в палатке, которую привезли на случай, если королеве-матери захочется вздремнуть.