– Типа того, – слышу в его голосе самодовольную усмешку.

– Я не буду прыгать с парашютом, – твердо произношу я.

– Я тоже, – вдруг выдает он.

– В каком смысле? – Я резко поворачиваюсь к Эштону и замечаю в его взгляде огоньки. Он пытается скрыть улыбку, но она все же расползается по его лицу. А я… не могу отвести от этого взгляд.

Любуюсь его мужественным загорелым лицом, вьющимися волосами цвета ореха, которые развевает легкий ветерок, пухлыми губами, которым так идет улыбка. Но больше всего меня завораживают его глаза, в которых мне действительно хочется утонуть.

Я никогда прежде не испытывала тех чувств, которые накрывают меня с головой, когда он рядом.

Казалось бы, я едва его знаю. Вот только за этот короткий промежуток времени он смог узнать меня. Настолько, насколько не удавалось узнать ни одному человеку.

Я всегда была достаточно отстраненной от окружающего мира. Сначала эта элитная школа, где учились привилегированные детки миллионеров. Они постоянно стремились унизить каждого. И хоть я была намного богаче их всех, вместе взятых, за мной закрепился статус изгоя, ведь мне было неинтересно сплетничать и строить козни против кого-то вместе с ними.

Затем была академия танца. Я уехала из дома, ради мечты смогла преодолеть страх… Но внезапно умерла мама, и у меня окончательно пропал интерес к жизни.

Около полугода я просидела дома, не желая ни с кем разговаривать. Помню, как переживал из-за ее смерти отец, и я ощущала свою вину за то, что ему приходится переживать и из-за меня тоже. Поэтому я выбралась из заточения, начала ходить к психологам и даже смогла стать тем самым человеком, который может спокойно существовать в обществе.

Или хотя бы создавать видимость.

Но после того, что произошло в ТУ ночь, я поняла, что, как бы сильно я ни пыталась подстроиться под общественное мнение, я другая. Жестокий мир вокруг никогда не придется мне по вкусу. Я словно принцесса, которую заперли в башне. Именно так я себя ощущаю.

– Ты странно на меня смотришь, Детектив, – отвлекает меня от мыслей Эштон. – Строишь теории?

– Теории?

– Что я собираюсь делать дальше.

– Вероятно, какую-то глупость.

– С чего ты взяла? – Он приподнимает бровь.

– Ты же сам признался, что вдохновился Беллой.

– То есть Белла глупая?

– Не умная, – улыбаюсь я, и Эштон усмехается в ответ.

Мы молча смотрим друг на друга, но эта тишина совсем не давит и не напрягает. Просто так сейчас хорошо здесь, вдали от всего мира и проблем.

– О чем ты думаешь? – хрипло спрашивает он.

– О том, что хочу уметь останавливать время, – шепчу я.

– А я бы хотел уметь летать, – вдруг выдает Эштон, и с моих губ срывается смешок.

– И куда бы ты улетел?

– Да куда угодно. Суть не в этом.

– А в чем же?

– В ощущении свободы.