Он тут же вводит в меня палец, заставляя выгнуться ему навстречу.

– О боже… – срывается с губ.

Я закрываю глаза, теряясь в водовороте чувств, пока Эштон покрывает мою шею поцелуями. Его губы прокладывают дорожку ниже и смыкаются на моей груди. Снова стону от возбуждения, забывая о том, что он нависает сейчас надо мной.

– Эштон… – выдыхаю я.

Теплые губы сначала ласкают один мой сосок, а затем переходят к другому. Движения его пальца ускоряются, как и удары моего сердца. Желание нарастает, заполняя вены потребностью почувствовать его.

– Я хочу тебя, – срывается с моих губ.

Он тут же вскидывает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Я вижу в его взгляде беспокойство и немой вопрос, уверена ли я. Это вызывает внутри трепет от осознания, что даже в таком возбужденном состоянии Эштон меня не торопит. Я обхватываю его за шею, притягивая к себе, чтобы он убедился в том, что я не передумаю. Мягко целую его, чувствуя, как уголки его губ дергаются в подобии улыбки.

– Я тоже хочу тебя, милая, – шепчет он за пару секунд до того, как медленно наполнить меня.

С моих губ срывается крик, который тут же теряется в нежном поцелуе, когда Эштон входит в меня на всю длину. Дав мне время привыкнуть к его размеру, Эштон начинает медленно двигаться во мне. Я чувствую себя такой наполненной. И это кажется мне самым прекрасным, что я когда-либо ощущала. Этот мужчина кажется мне самым прекрасным, что когда-либо случалось со мной.

Его губы вновь и вновь ласкают мои. Его пальцы снова и снова проводят кончиками по коже бедра. Его сердце бьется так сильно, и этот стук сливается воедино с моим.

Пламя загорается в груди, охватывая каждую клеточку кожи. Пульс разгоняется. Тело охватывает дрожь с каждым новым толчком. Дыхание становится рваным. И в эту самую секунду снова срабатывает этот чертов щелчок. Гребаная черта, которую никак не получается пересечь. Последний рывок, что не удается сделать.

По щеке стекает слеза. Почувствовав то, как поцелуй стал соленым, Эштон разрывает его и слегка отодвигается от моей груди. Вижу, как пульсирует вена у него на лбу. Мысль, что ему приходится сдерживаться ради моего удовольствия, вновь заставляет меня ощутить чувство вины за это.

– Не думай ни о чем, – шепчет он, глядя мне в глаза. – Просто закрой глаза и чувствуй.

Я тяжело сглатываю, не прекращая плакать.

– Милая, – медленно двигаясь во мне, снова шепчет он. – Закрой глаза.

Делаю, как он просит, и зажмуриваюсь, безусловно ему доверяя.

– Слышишь, как зашкаливает мой пульс? – хрипло интересуется Эштон, не ожидая моего ответа. – Это из-за тебя, Хлоя. Ты делаешь это со мной.

Горячее дыхание обжигает мне шею, на которой Эштон оставляет скользящий поцелуй, продолжая неторопливыми толчками наполнять меня.