Вглядываюсь и узнаю в ней Эбби, сестру Эштона. На глаза наворачиваются слезы, которые я тут же пытаюсь смахнуть, но тщетно. Стоит ей побежать мне навстречу, наплевав на дождь, как они начинают потоком струиться по щекам.

Эбби крепко обнимает меня, заставляя почувствовать поразительное ощущение свободы. И я позволяю себе разрыдаться в ее объятиях.

– Эштон предупреждал меня, что ты любишь плакать, а я не верила.

– Прости. – Я отстраняюсь.

– О, и о том, что ты вечно извиняешься, он тоже меня предупреждал.

С моих губ срывается смешок.

– Я так рада, что ты прилетела, – шепчет она, глядя на меня своими небесными глазами, а затем снова притягивает к себе.

– Спасибо, что ничего не сказала ему о том, что я приеду.

– Если честно, я не сказала, потому что не была уверена, что ты решишься. У тебя сегодня был сложный день.

– Ты удивилась моему звонку?

– Нет, – тихо произносит Эбби. – Я на протяжении одиннадцати месяцев ждала его.

Еще некоторое время мы обнимаемся, не обращая внимания на усилившийся дождь, после чего все же разрываем объятия.

– Мне нужно было время, – выдыхаю."

"– Вам обоим оно было нужно. Но молю, скажи, что больше – нет.

– Это уже не от меня зависит, Эбби.

– Поверь, – усмехается она, – от тебя.

Я улыбаюсь. Впервые за долгое время. В груди разливается тепло от мысли, что увижу его. Смогу прикоснуться. Вдохнуть родной аромат вишни.

– Пойдем, матч вот-вот закончится. Нужно успеть до конца.

Киваю и следом за ней направляюсь внутрь.

Яркие белые софиты освещают огромную арену, полностью заполненную болельщиками в разноцветных джерси. Сегодня здесь проходит финальная игра плей-офф, в которой на льду встречаются «Орлы» Лос-Анджелеса и «Тигры» Детройта.

Понятия не имею, что такое плей-офф, но, видимо, что-то невероятно крутое, учитывая количество людей на трибунах. Не знаю, как давно началась игра, ведь я никогда прежде не смотрела хоккей и уж тем более не была в ледовом дворце. Но атмосфера здесь сравнима с теми мурашками, которые проносятся по телу, когда ты приходишь на концерт. Гул болельщиков и азарт в их глазах будоражат кровь.

Мы занимаем места на трибунах, где уже сидят друзья Эштона, которых мне представляет Эбби, но от волнения я не запоминаю всех, а затем устремляю взгляд на лед, пытаясь отыскать его. И когда нахожу, сердце пропускает удар. На нем белое джерси с орлом на груди, на плече номер восемнадцать, на голове шлем с прозрачным визором, сквозь который мне хочется увидеть сияние его глаз, но тщетно. Он двигается слишком быстро.

Сейчас Эштон несется к воротам противника, и я тяжело сглатываю, любуясь тем, как величественно он выглядит на льду.

Боже, как я скучала.

Не знаю, сколько сотен раз я порывалась увидеть его и наорать.