– Но я выйду через главный. И отвечу на все вопросы этих шакалов.

Отец тянется ко мне и стирает пальцами мои слезинки.

– Я тобой горжусь, милая, – шепчет отец, притягивая меня к своей груди и оставляя на виске поцелуй.

От его «милая» в памяти проскальзывают флешбэки к тому, кто однажды разбил мое сердце, но я прогоняю их прочь.

– Это тебе. – Отец разрывает объятия и достает из кармана пиджака какой-то конверт.

– Что это? – Я беру его и хмурюсь.

– Прочти. Я подожду тебя в холле."

"Свожу брови к переносице, пока отец проходит мимо меня и направляется в сторону холла. Опускаю взгляд на белый конверт без каких-либо опознавательных знаков в своих руках, а затем достаю из него листок.

Первая же строчка становится тем самым сигналом слезам начать струиться по моему лицу. Прижимаю руку ко рту, пока перед глазами расплывается текст:

«Милая, ты справилась.

Когда я пишу это письмо, ты еще даже не вошла в здание суда, но я уже точно знаю, что так оно и есть. Иначе быть не может. Это же ты.

Твой поступок заставит множество девушек перестать бояться осуждения. Поможет им поверить в лучшее. Покажет, что бороться за собственное счастье не просто можно, а жизненно необходимо.

Твой поступок научит их выбирать себя. Выбирать жизнь. Без абьюза, ублюдков и боли.

Мне жаль, что в твоей истории я стал одним из таких же ублюдков, от которых нужно бежать. Что причинил тебе боль. Что был эгоистом. Что позволил тебе усомниться в моих чувствах к тебе.

Да, я был одержим местью. И сожалею, что не смог здраво мыслить. Не смог вовремя осознать, что моя любовь к тебе важнее этого. Ты важнее всего.

Я понимаю, что уже слишком поздно. Но хочу, чтобы ты знала: если когда-нибудь ты решишь дать нам еще один шанс, если захочешь выбрать нас, я всегда буду тебя ждать, как Хатико, в надежде на хеппи-энд, которого мы оба заслуживаем.

Я буду ждать тебя. Если нужно – целую вечность.

P. S. Я люблю тебя, Детектив».

К моменту, когда я дочитываю это письмо до последней точки, чернила уже размазались от моих слез настолько, что слова превратились в одно большое пятно. Все еще не сводя взгляда с размытого текста, я сползаю по стене на пол, а затем прижимаю его к груди. Тело сотрясается от рыданий, а сердце до боли стучит по ребрам.

Рядом раздаются шаги, и уже через мгновение меня крепко обнимают руки отца. Он опускается рядом и прижимает меня к себе, пока слезы нескончаемым потоком струятся по моим щекам.

– Откуда оно у тебя? – сквозь всхлипы интересуюсь я.

– Эштон передал мне его. Он вчера был здесь на игре.

– Что? – Я хмурю брови. – Но…

Отец мягко касается губами моего лба, а затем откидывается головой назад, к стене, и прикрывает веки.

– Он позвонил мне на следующий же день после того, как ты прилетела ко мне и все рассказала.