Что говорит Сэм и говорит ли вообще, неважно.

Я надеваю ей на палец кольцо, осознавая, что в жизни нет ничего важнее нашей с ней семьи. И так будет всегда.

Скрепляем нашу клятву поцелуем. Сладким и трепетным. Похоть и безудержное желание – это не про нас. Мы с ней едины душою, не только телом. Я никогда прежде не был уверен в чем-то так же сильно, как в том, что хочу провести всю свою жизнь с Лизой. Она – тот самый лучик света в окружающей меня тьме. Ей принадлежит мое сердце, моя душа и я. Целиком и полностью. Пока смерть не разлучит нас.

Полчаса спустя, когда мы наобнимались с ее отцом и моей сестрой и поужинали, я поднимаю ее на руки и несу к своему мотоциклу. Сэм и Эбби остались в патио и заставили нас сбежать, чтобы мы могли уехать в наш запланированный отпуск.

Я арендовал нам домик на берегу озера, чтобы мы могли насладиться друг другом и, возможно, даже поработать над тем, чтобы в ближайшее время у нас появились наследники. Так что наши чемоданы уже там, и я решил, что мы проведем получасовую поездку до места назначения на моем мотоцикле. Опускаю Лизу на ноги и тянусь к нему, чтобы взять шлем.

Соблазнительные губы моей жены расплываются в ослепительной улыбке. Ее свадебное платье шелестит на ветру, пока она кружится, не переставая сиять. Своим чарующим голосом она напевает песню Conor Maynard, Someone You Loved, и уголки моих губ тоже ползут вверх от неистовой радости, что несколько минут назад моя первая любовь и я стали семьей."

"Как вдруг… Сильный ветер от проезжающей мимо машины. Резкий удар. Визг колес. Белая пелена, появившаяся перед глазами, которая тут же превращается во тьму. Она лишает меня воздуха и заставляет мое сердце пропустить миллионы ударов и разлететься на куски, как от взрыва мощной гранаты.

Мой мир растворяется прямо сейчас.

Вместе с Лизой, оставившей после себя лишь кровавое озеро из воспоминаний.

Ее больше нет.

И моей души – тоже. Она погибает вместе с ней.

Июль. 2020 год. Три дня спустяПеред глазами одно большое пятно. Хотя нет, несколько темных пятен. Клякс. Я будто смотрю на «Черный квадрат» Малевича впритык. Все размыто. И хочется верить, что ксанакс, смешанный с виски, помог мне сдохнуть.

Значит, я сейчас в аду?

Черт, я всегда думал, что был хорошим человеком и после смерти отправлюсь в рай.

Но мне похрен. Главное, что я сдох, и боль внутри исчезла.

– Эштон, пожалуйста, – слышу стон Эбби.

Открываю глаза и тут же закрываю.

– Ты должен прийти в себя, я очень тебя прошу.

Снова распахиваю веки и жмурюсь. Глазам больно от яркого света. И все как-то размыто.

Спустя пару секунд взгляд проясняется, и я вижу перед собой заплаканное лицо Эбби, а за ней двух врачей, которые, видимо, что-то мне вкололи.

– Какого хрена я не сдох? – грубо спрашиваю я у Эбби.