«Проклятье, она знает…»

Я словно распадался надвое: страх разоблачения переплетался со странным чувством облегчения.

«Она все знает, но все равно спала с Коннором».

Тут я озадачился, потом в душе зародилось ужасное подозрение.

– Она это прочитала, – медленно проговорил я. – И?

– И, в общем, это довольно забавно. – Коннор кашлянул. – Она подумала, что это написал я.

– Но ты же сказал ей, что не писал этого? – спросил я, уже зная ответ.

– Я вроде как… промолчал.

– И поэтому она переспала с тобой? – Мне стало страшно. – Из-за того, что прочитала это стихотворение?

Одно дело – написать пару сообщений, чтобы помочь другу.

Однако если мои слова подтолкнули Отем к тому чтобы раздеться, лечь в постель с моим другом и отдаться ему, – это совсем другое дело.

Коннор покачал головой.

– Не только поэтому.

– Отчасти? – Я скривил губы. – Назови точную процентовку.

– Не знаю, это стало вроде как… катализатором? – Он вскинул руки, словно защищаясь. – Скажем так, никому не стало хуже оттого, что Отем прочитала этот стих.

Мне показалось, что меня сейчас стошнит. Я сжал зубы и стиснул кулаки.

– В общем, именно поэтому я здесь. – Коннор указал на здание факультета искусств. – Если я буду посещать эти занятия, а ты мне немного поможешь…

– Нет.

– Почему нет?

– Забудь.

Я повернулся и хотел уйти, но Коннор снова схватил меня за плечо.

– Да в чем твоя проблема, черт тебя подери? – воскликнул он, заставляя меня повернуться к нему. – Почему ты так завелся? Из-за того, что Отем со мной переспала? Говорю же тебе, это глупое стихотворение вовсе не стало причиной…

– Неужели? Давай-ка вспомним очередность событий, а? Ты думал, что Отем собирается с тобой порвать.

Она прочитала стихотворение. Она позволила тебе себя трахнуть. Я ничего не упустил?

Я пошел прочь, а Коннор двинулся следом.

– Слушай, ты, засранец. Я ведь не безнадежен, знаешь ли. Я ей нравлюсь.

– Хорошо тебе, – огрызнулся я. – Только больше не воруй мои вещи.

– Чего ты так взъелся-то? Не крал я твой дурацкий стишок. Отем нашла его под докладом по экономике и решила, что автор – я.

– И ты позволил ей так думать.

– Да, и что? Что тут такого? В конце концов, это стихотворение говорит о моих подлинных чувствах.

Думаешь, я не представлял себе Отем в разных видах раз сто за этот месяц, пока ждал ее? – Он остановился и нахмурился. – Погоди-ка… а почему ты пишешь так, будто тоже о ней мечтал?

– Я не мечтал. В стихотворении речь не о ней, – открестился я, поправляя сумку на плече. – Это просто… мысли. Слова. Придуманный образ, который мне приснился.

– Правда? – Коннор скрестил руки на груди. – Так это стихотворение вовсе не про Отем?

– Нет, – сказал я, и эта ложь обожгла мне язык.