Повсюду поблескивающее коричневое дерево – столы, стулья, полы, книжные стеллажи. Не верилось, что это младшая школа."

"Мне пришлось напомнить себе, что библиотека тоже является частью школы Синклера. И все же у меня в голове не укладывалось, что школьная библиотека может вмещать столько книг.

Я пробежал пальцами по книжным корешкам. Книги для взрослых. Мне приходилось упрашивать сестер, чтобы они приносили мне эти книги из публичной библиотеки.

Взрослые книги нравились мне гораздо больше, чем книжки для малышей, потому что мои проблемы казались мне непохожими на обычные детские горести. Когда твой папа бросает тебя, словно забытый носок, часть твоего детства сгнивает – та часть, в которой можно быть просто ребенком и ни о чем не тревожиться.

Я постоянно беспокоился. За Ма, потому что она много пила по ночам и постоянно вдалбливала моим сестрам, что все мужчины – это негодные отбросы и в конечном счете все они причиняют боль женщинам, которых должны любить. Она думала, я не слушаю, а я слушал.

Я волновался из-за вереницы подлых бойфрендов, проходивших через нашу квартиру на протяжении последних нескольких лет. Отбросы, как верно охарактеризовала их Ма. Возможно, она была права, и мужчины все такие. Я боялся, что вырасту, тоже превращусь в никуда не годного человека и причиню боль женщине, которую однажды полюблю, так что я поклялся никогда не влюбляться.

Я беспокоился из-за денег. Не для меня, сам я как-нибудь выкрутился бы. А вот Ма заработала язву, переживая из-за счетов, и пила примерно столько же желудочных микстур, сколько потребляла пива. В прошлом месяце нам отключили воду на три дня, пока дядя Фил не оплатил счет.

Полученная мной стипендия должна была помочь моей семье. Я смог бы поступить в хороший колледж, найти хорошую работу и тогда, возможно, на какое-то время перестал бы постоянно беспокоиться.

В библиотеке я поискал одну из своих любимых книг «Тропик Рака» Генри Миллера, но в библиотеке ее не было. Этот роман был для самых взрослых. Я читал его дважды, а некоторые отрывки перечитывал больше чем дважды, спрятавшись под одеялом либо с блокнотом, либо с пачкой бумажных салфеток наготове. Либо и с тем, и с другим.

Генри Миллер писал про застеленные шелковыми простынями кровати в парижских апартаментах (апартаменты – это квартира, я специально посмотрел в толковом словаре) и про голод.

Я постоянно испытывал чувство голода.

Еще Миллер писал про «вползающую» в постель женщину и использовал всякие нехорошие слова, говоря о разных частях ее тела.

Читая его роман, я хотел схватить блокнот и писать сам. Мне не следовало любить женщину, но я мог бы писать о сексе, который у меня будет рано или поздно, или восхищаться женской красотой на расстоянии.