Мне и без того теперь тяжело смотреть им в глаза.

– Просто воды.

Коннор снова поцеловал меня в щеку.

– Сейчас вернусь.

Но когда он подошел к бару, его встретила толпа приятелей: все стали его поздравлять, обнимать, хлопать по спине. Он мгновенно потерялся в гуще гостей, и я поняла, что вынырнет он не скоро. Я взяла бутылку воды из мини-холодильника, стоявшего возле мангала, и отошла в угол двора. Прислонившись к стволу кизилового дерева, я смотрела на гостей, совершенно не чувствуя себя частью этой вечеринки; впрочем, мне было все равно. Руби стояла возле мангала и болтала с какими-то парнями; Уэстона по-прежнему нигде не было видно.

«Пропал без вести», – вертелось у меня в голове. Проклятая крышка бутылки никак не желала открываться, пластик больно врезался мне в ладонь.

– Нужна помощь?

Рядом со мной словно из ниоткуда возник Уэстон – в джинсах и черной рубашке он выглядел просто убийственно. Он забрал у меня бутылку и без видимых усилий отвернул крышку.

– Да уж, ты любишь помогать, – пробормотала я, выхватила у него бутылку и поспешно сделала глоток. – Завтра ты, очевидно, попросишь Коннора купить мне завод по производству безалкогольных напитков.

Уэстон улыбнулся уголком рта.

– Это немного чересчур, тебе не кажется?

– Я рассказала тебе то, что рассказала, рассчитывая, что ты не станешь болтать направо и налево.

– Знаю, – сказал Уэстон. – И я знаю, что буханка хлеба получилась довольно крупная…

– Не шути, – проговорила я. – Ты же знаешь, как это тяжело – чувствовать одновременно огромную благодарность и неловкость.

Угловатое лицо Уэстона смягчилось.

– Мы не собирались бросать тебя одну разбираться с этими трудностями.

– Именно это Коннор и сказал. Но я чувствую себя так, будто от меня откупаются. Знаю, нехорошо так говорить о таком значимом подарке, но это правда. Как будто Коннор передо мной виноват и поэтому пытается купить мое прощение.

Уэстон сказал тихим, низким голосом:

– Он хотел тебе помочь. Только и всего.

«Это все, что ты сделал, Уэстон?»

Я внимательно посмотрела на него, заглянула в его океанские глаза, словно могла прочитать в них ответы на мучившие меня вопросы, но поняла только одно: Уэстон никогда бы не причинил мне боль. Такое просто невозможно.

– Спасибо, – сказала я. – Что открыл бутылку с водой.

Я внимательно следила за его реакцией, ждала, что он поймет мой намек. Мне не хотелось, чтобы между нами, двумя бедолагами, учащимися на стипендию, оставались какие-то долги.

Уэстон улыбнулся – словно солнце выглянуло из-за туч в пасмурный день.

– Не за что.

Мы стояли рядом и смотрели на гостей. Руби присоединилась к бейсболистам, окружавшим Коннора. Пол и Миранда сидели рядышком за кованым столом; вот Пол наклонился и бережно вытер каплю горчицы с губ матери Уэстона.