Я последовал за ней и догнал уже на подъездной дорожке, еще успев услышать, как, взвизгнув шинами, уезжает «Хэллкет» Коннора. Отем выхватила из кармана телефон и набрала его номер, но уже через минуту безвольно опустила руку.

– Не отвечает. Нам следует волноваться? Я волнуюсь.

– У него миллион друзей в городе, – успокоил ее я. – Вероятно, он завалится к кому-то из них.

– Ты уверен?

Я хотел было ответить «да», но вместо этого сказал правду:

– Никогда еще не видел его в таком состоянии.

– Не понимаю, что же случилось. – Отем присела на качели, установленные на крыльце, ежась от ночной прохлады. – О каких деньгах шла речь?

– Дедушка и бабушка Коннора оставили им с Джефферсоном двенадцать миллионов. Каждому по шесть. В завещании сказано, что деньги будут выплачены наследникам по достижении совершеннолетия, если они продемонстрируют ответственность. Коннор всегда полагал, что в его случае это значит окончить университет и получить диплом, но, очевидно, его родители иного мнения.

– Почему Коннор просто не освободится от всего этого? Почему не возьмет кредит, если не хочет во всем зависеть от родителей?

– Шесть миллионов – это не та сумма, от которой так легко отказаться, – заметил я, присаживаясь на другой край качелей. – Но, что важнее, Коннор хочет, чтобы к нему относились с таким же уважением, как к старшему брату. Черт, он просто хочет, чтобы его любили, потому что он их сын.

– Я и не представляла, что все настолько плохо. – Отем снова взяла телефон и написала Коннору сообщение. Мы подождали несколько минут, потом она покачала головой. – Нет ответа.

Я отправил ему сообщение со своего мобильного:

Где ты?

Тишина.

«Где же ты, старик?»

Впервые в жизни я не понимал, о чем думает Коннор, что взбрело ему в голову, и это пугало меня сильнее, чем я готов был признать.

* * *На следующее утро Коннор так и не появился. Дрейки, Ма и Пол завтракали за столом, ломящимся от яств, которых хватило бы на двадцать человек. Джефферсон и Кассандра, ничего не ведавшие о разыгравшейся накануне семейной драме, отправились прогуляться.

Волосы Отем пребывали в полном беспорядке, под глазами залегли круги. Миссис Дрейк выглядела не лучше.

– Он взрослый человек, Виктория, – сказал мистер Дрейк и пригубил кофе. – Вероятно, остался на ночь у кого-то из друзей. Да, Уэс?

Я кивнул, чтобы утешить миссис Дрейк.

– Думаю, да.

– С ним все будет в порядке, – заявила Ма. Ее тарелка была доверху наполнена булочками с корицей, яйцами и беконом. – Бог свидетель, если бы всякий раз, как этот олух, – она указала на меня вилкой, – сбегал из дома, я бы вышла замуж за шефа полиции.

Она засмеялась, но ее смех никто не подхватил.

Входная дверь распахнулась и с грохотом закрылась.