Вместо ответа, хотя я думаю, он ему и не требуется, я тянусь к мужчине и робко его целую. Незнакомец в маске и смокинге тут же берёт инициативу, правильно поняв мой жест, и сминает мои губы своими, проникая языком в рот и сплетая его с моим.

Вокруг всё меркнет, всё исчезает, музыка за стеной стихает, как и голоса веселящихся гостей. Во всём мире остаёмся только я — бедный студент, подрабатывающий курьером, — и незнакомец в дорогом костюме, от которого безумно вкусно пахнет.

Наш поцелуй долгий, за время которого мужчина коснулся каждого уголка моего тела и смял задницу, впиваясь пальцами в кожу до будущих следов. Губы опухли, онемели, но я готов жизнью поклясться, что меня никогда никто не целовал с такой страстью и с таким голодом.

— Раздевайся! — приказывает, так резко разорвав поцелуй, что я даже пошатнулся от неожиданности, лишившись опоры.

Незнакомец присаживается на край кровати и, слегка подавшись назад, упирается руками в матрац. Никогда не раздевался так, чтобы на меня смотрели, словно я на сцене, но совру, если скажу, что это меня не возбуждает.

Первым делом, я снимаю обувь, следом, с трудом стягиваю пиджак и бросаю на кресло у стеклянной стены, откуда открывается прекрасный вид на город. Избавляюсь от бабочки и подрагивающими пальцами расстёгиваю пуговицы на рубашке. Выходит у меня медленно, потому что волнуюсь, как никогда, но, кажется, моему зрителю это даже нравится.

Оставшись перед ним в одних брюках, которые, к слову, были расстёгнуты ещё на балконе, я берусь за пояс и спускаю их вниз, максимально нелепо. Оказывается, снять тесные брюки сложнее, чем их надеть.

— Трусы тоже, — кивает мужчина на последний прикрывающий меня щит, и я, немного замявшись, всё же спускаю боксеры, бросив их к остальной одежде на кресло.

Кожа покрывается крупными мурашками, когда я стою перед незнакомцем в чём мать родила. Чувствую себя уязвимым, особенно учитывая, что он всё ещё одет. В голову лезет мысль, что я тупейшее существо. Что, если он заберёт сейчас мою одежду и выйдет из комнаты, а я останусь здесь оплакивать отсутствие мозгов?

— Надень бабочку, — вдруг говорит он, и я выныриваю из мыслей, но смотрю на него с подозрением. — Смелее, — поторапливает он меня, и я какого-то хрена подчиняюсь.

Потянувшись к креслу, достаю вещицу из-под остальной одежды и надеваю обратно. Теперь я точно выгляжу нелепее некуда — голый и в бабочке.

— Иди сюда, — следует очередной приказ, и я опять подчиняюсь. — На колени, — говорит, а я выполняю. — Займись им, — кивает на свой пах, и с меня спадает напряжение.

Значит никто меня здесь не бросит голым.

Глава 5

Всё ещё подрагивающими пальцами расстёгиваю пуговицу и молнию на штанах незнакомца, уже чувствуя немаленький размер его достоинства.