Здесь ты мне ничем не поможешь. Инферно! Это начинает действовать проклятие, – прошептал он. – Я хочу ошибиться и они, конечно, еще дети, но, боже мой, это выглядело совсем не по-детски. Клянусь всеми бриллиантами нашей семьи!

– Ты имеешь в виду игру, в которую Ариана пыталась вовлечь Лаззаро? Не глупи, Дом. Ты же сам сказал, они еще дети. – Витторио заколебался, не зная, как спросить поделикатнее: – Ты уже упоминал Инферно, когда мы учились в колледже, но…

На лице Доминика промелькнула тень слабой улыбки.

– Наверное, мы были пьяны до чертиков, раз я об этом заикнулся. Те, кто носит фамилию Данте, не обсуждают эту тему вне семьи. Меня удивляет, что ты до сих пор не забыл.

– Просто концепция любви и ада в одном флаконе запоминается навсегда. Но ты и, правда, в это веришь? Ты утверждал, что это не больше чем миф семьи Данте.

– Что бы я тебе не говорил, это не миф.

– Вот то-то и любопытно. Большинство людей называют это любовью, чувством духовным и возвышенным, а вы относите любовь едва ли не к проискам дьявола. Есть, конечно, и те, кто под любовью подразумевает похоть или физическое влечение. Иногда страсть вспыхивает как молния, а когда она проходит, ее называют не иначе как дьявольскими кознями и помутнением рассудка. – Витторио хлопнул друга по плечу. – А кто-то из твоих предков сразу окрестил ее местом обитания самого нечистого,[1] но это не мешало мужчинам вашего рода любить своих жен.

– Только не в случае с Лаурой. Я женился, исходя из делового расчета, и в результате так и не познал счастья в браке.

Витторио в шоке посмотрел на Доминика.

– Конечно же, ты преувеличиваешь.

– А отец меня предупреждал, сказал, что я буду жалеть, – добавил Дом, словно не слыша друга.

– В том, что ты веришь в эту легенду, вина Примо, – заявил Витторио.

– Ты так и не понял. – Черные глаза Доминика были полны боли и яростной решимости. – Я осмелился пойти против Инферно и с тех пор забыл, что значит быть счастливым! Я не позволю, чтобы эта история повторилась с моими детьми, чтобы им лось страдать, как мне.

– Ты меня пугаешь, Дом, – сказал Витторио, наконец, поняв, что его друг говорит вполне серьезно и для него это чрезвычайно важно. – Но как ты можешь это предотвратить?"

"– К чему придумывать что-то новое, если и так известен ответ? Мы обручим наших детей и скрепим их союз договором.

– Ты шутишь? Мы же не в средневековье живем, – недоверчиво протянул Витторио. – Наши дети вполне могут решить, что не хотят пожениться.

– Если я прав, они поженятся, – убежденно проговорил Доминик. – Повзрослев и едва коснувшись друг друга, они поймут то же, что понял сегодня я, и сами захотят вступить в брак. Если же это не произойдет сразу, время покажет им, что они были предназначены друг другу судьбой.